Проблеск реальности / The Glimpse of Reality

George Bernard Shaw

The Glimpse of Reality/1909

Перевел с английского Виктор Вебер

ДЕВУШКА, она же ДЖУЛИЯ или ДЖУЛЬЕТТА

МОНАХ, он же ГРАФ ФЕРРУЧЧО

СКВАРЧО – отец девушки

САНДРО – жених девушки

Пятнадцатый век нашей эры, вечерние сумерки. Место действия – харчевня на берегу итальянского озера. Над берегом возвышается каменный крест, стоящий на постаменте со ступеньками. На ступеньках сидит очень старый монах. Звонят к богородичной молитве. Монах крестится и начинает молиться. В этот момент девушка, причалившая к берегу, затаскивает лодку на песок и направляется к постаменту с крестом.

ДЕВУШКА. Святой отец, вас ведь прислал парень из…

МОНАХ (высоким, писклявым, но ясным голосом). Деточка, я очень, очень стар. Очень. Я в прадеды тебе гожусь. В прадеды.

ДЕВУШКА. И все же вас прислал тот парень…

МОНАХ. О да, да, да. Да, да. Это он. Совсем еще мальчишка! А вот я очень стар, дочь моя. В прадеды тебе гожусь, в прадеды.

ДЕВУШКА. Но вы же святой подвижник?

МОНАХ (с воодушевлением). Да, святой! Ух, какой я святой! Очень, очень, очень, очень святой.

ДЕВУШКА. Но вы точно все еще в здравом уме, святой отец? У вас получится грех великий мне отпустить?

МОНАХ. О да, да, да. Великий грех, страшный! Я очень стар, но все-таки в своем уме. Сто тринадцать годочков мне, милостью Пресвятой Богородицы. А все ж таки я помню всю латынь, сам одеваюсь и обуваюсь, и я очень, ну просто до предела мудр, потому что я очень стар и давно поднялся над плотью, миром и прочими ловушками дьявола. Суди сама, дочь моя, я слеп как крот, но когда тот парень сказал, что ему нужна моя помощь, я добрался сюда без поводыря, одними молитвами святой Варвары. Это она привела меня к этому камню. Поэтому-то он так удобен – на нем лежит благословение святой.

ДЕВУШКА. Это постамент с каменным крестом, святой отец.

МОНАХ (восторженно писклявит). Благословенна, во веки благословенна будь, святая покровительница моя! Благословенна будь за то, что привела меня в это святое место. Дочка, а дом тут какой-то рядом есть? Парень упоминал, что тут должна быть харчевня.

ДЕВУШКА. Святой отец, она всего в двадцати ярдах отсюда. Принадлежит моему отцу, его зовут Скварчо.

МОНАХ. И где-то здесь, вроде бы, есть и амбар? Такой, где очень-очень старый человек мог бы преклонить главу, а то и получить горсть гороха на ужин?

ДЕВУШКА. Святой отец, для тех, кто отпускает нам великие грехи наши, тут найдется и достойный стол, и уютный ночлег. Но сначала поклянитесь мне на кресте, что вы в самом деле в высшей степени святой человек.

МОНАХ. Есть идея получше, дочка. Я явлю тебе чудо, а это гораздо убедительнее любых клятв.

ДЕВУШКА. Чудо! В самом деле?

МОНАХ. Чудо, да, самое расчудесное! Такое, что никаких сомнений не останется. Слушай же, дочка. Когда мне было восемнадцать, слава о моей набожности уже гремела по всей Италии. И когда в Витербо была найдена рука святой Варвары, замученной во времена гонений на христиан, сам папа римский поручил мне доставить реликвию в Ватикан. Так я и сделал, и с тех самых пор моя собственная рука никак не изменилась. Все мое тело рассыпалось, почти уже обратилось в прах, мой голос надтреснут и еле слышен, а рука по-прежнему тепла и молода, в ней пульсирует горячая кровь.

ДЕВУШКА. Неужели правда? Вы позволите? (Он берет ее за руку. Она тут же опускается на колени и истово целует край его одежды). О боже, боже! Так это все правда. Вы святой. Сами небеса послали вас, вняв моим молитвам.

МОНАХ. Такая же мягкая и гладкая, как твоя шея, так ведь, дочка? (Гладит ее шею).

ДЕВУШКА. Ах, меня аж дрожь пробрала, как же чудесно.

МОНАХ. Я ведь и сам взволнован, дочь моя. Вот тебе и еще одно чудо – для моего возраста так точно.

ДЕВУШКА. Святой отец…

МОНАХ. Поближе, дочка, поближе. Я очень и очень стар, а вдобавок практически глух. А ты так тихо говоришь, что вообще не слышно ничего. Говори-ка лучше мне прямо в ухо. (Она опускается на колени, теперь ее подбородок прикасается к его плечу, а грудь прижимается к его руке). Вот так, да, да. Так намного лучше. Как же я стар, как стар!

ДЕВУШКА. Отец мой, все дело в том, что я собираюсь взять на душу смертный грех.

МОНАХ. Вот и правильно, дочка, бери. Бери, бери и даже не думай.