Проблемы теории романа

Роман — литературное явление, наиболее типичное для буржуазного общества. Правда, в античной и средневековой литературах н в литературе Востока есть произведения, родственные роману, но свои типичные признаки роман приобретает лишь тогда, когда становится формой выражения буржуазного общества. С другой стороны, специфические противоречия этого общества находят свое наиболее адэкватное и типичное выражение именно в романе.

Роман, как большое эпическое произведение, как повествовательное изображение общественного целого, полярно противоположен античному эпосу. Гомеровский эпос — первая большая форма эпического изображения того общества, где примитивное единство родового строя является еще живым и определяющим форму социальным содержанием, — находится на одном полюсе развития большой эпической поэзии; ее другой полюс образует типическая форма, созданная капитализмом, последним классовым обществом. Путем такого противопоставления можно вернее и яснее всего понять законы романа, так как последние и решающие общественные проблемы, определившие форму эпоса и романа, выступают здесь с гораздо большей ясностью, чем в различных промежуточных формах и смешанных образованиях — в античном "романе" или современном "эпосе".

Гак как здесь будет исследован основной вопрос теории романа (вернее будет сделан первый шаг к исследованию этого основного вопроса), мы ограничимся изучением указанного противопоставления и вытекающих из него последcтвий.

Классическая немецкая философия, поставившая вопрос о романе правильнее в глубже всех буржуазных теорий, тоже исходит из этого противопоставления. Гегель рассматривает противоположность эпоса и романа, как противоположность двух периодов развития мира, в форму проявления которых он проникает глубоко, хотя и не может, как идеалист, познать общественно-материальных причин их контраста. Для Гегеля они заключаются в противоположности поэзии и прозы, последние термины Гегель понимает не во внешнем формалистическом смысле. По Гегелю период поэзии (эпоса) — это период примитивной самодеятельности, период "героев", причем под героикой тех времен Гегель понимает не просто подвиги, а именно то примитивное единство общества, то отсутствие противоречий между личностью и обществом, которые сделали возможной гомерову композицию, характеры и т. д. Поэмы Гомера изображают борьбу племени, рода, общества в целом и могут делать это с такой, позднее недостижимой, индивидуальной живостью, именно потому, что в основании их лежит это грубоe и первобытное единство личности и общества. Поэтичность гомеровских поэм покоится в очень значительном мере на относительной неразвитости общественного разделения труда. Герои Гомера живут и действуют в мире, о котором вещи не потеряли еще поэтичности, связанной с тем, что производство каждой из них является повестью.

Это, так говорит Маркс, период "детства" человечества, и именно у Гомера-период "нормального" детства.

Проза, как признак новейшего буржуазного развития, также не рассматривается Гегелем с точки зрения абстрактной или формалистической. С одной стороны, личности противостоят в. этом обществе отвлеченные силы, в борьбе против которых невозможно возникновение чувственно представляемых столкновений; с другой стороны, повседневная жизнь человека здесь так убога и тривиальна, что всякая попытка внести в жизнь действительно возвышающую ее поэзию воспринимается как нечто чужеродное. Гегель знает, что причиной современной жизненной прозы является капиталистическое разделение труда, но это последнее он понимает далеко не полно и во многом неверно. Прежде всего он, конечно, не знает, что за теми противоречиями, в которых он видит сущность современной жизни и художественной формы, наиболее адэкватно ее выражающей — романа, "буржуазной эпопеи", — стоит противоречие между общественным производством и частным присвоением. Он не идет дальше описания формы проявления противоречии, не идет дальше видимого противоречия между личностью и обществом. Исходя из этого он определяет тему романа в противоположность теме эпоса, как борьбу внутри общества.