Про отряд Бороды

Однажды мне позвонили по телефону. Говорил кто-то незнакомый чуть глуховатым голосом:

– Я воевал на Дунае, хотел бы встретиться с вами.

– Что ж, приезжайте, – ответил я и спросил: – А как ваша фамилия?

– Чхеидзе. Алексей Чхеидзе.

Ожидая, я старался припомнить: кто это? Ведь многих моряков-дунайцев я знал… Но как ни ворошил память, такой фамилии в ней не отыскал.

Минута в минуту в условленное время прозвенел дверной звонок. Я открыл.

Передо мной стоял человек лет тридцати пяти, с коротко остриженными волосами. Неподвижные незрячие глаза смотрели прямо на меня. На энергичном худощавом лице, на правой щеке и близ рта, виднелись узловатые шрамы. Из рукавов скромного коричневатого пиджака торчали словно одеревенелые кисти рук, затянутые в чёрные кожаные перчатки…

Если бы раньше знать, что Чхеидзе в таком состоянии! Конечно, я сам бы поехал к нему…

Но что привело его ко мне?

– Я был матросом отряда флагманской разведки флотилии, – начал объяснять он. – Разыскиваю своих товарищей. Может быть, вы знаете кого-нибудь из них? Ведь вы писали о дунайцах.

– Увы, – ответил я, – о людях вашего отряда мне почти ничего не известно. Мало говорят и архивные документы.

– Была война, не всё отмечалось в документах, – усмехнулся мой собеседник. – К тому же о нашей работе полагалось знать немногим.

– А вы расскажите! – не утерпел я. Ведь передо мной был один из отряда, о котором на Дунае ходили легенды. – Расскажите сейчас!

– Вам интересно? – спросил Чхеидзе. – Да? Ну что ж…

Сначала он рассказывал как бы нехотя, лишь отвечая на мои расспросы, потом всё более загораясь… И я, слушая, видел его ясноглазым пареньком, каким он был во время войны, – с комсомольским значком на матросской фланелевке, с автоматом в руках, в лихо сбитой набок бескозырке. Видел, как он с товарищами идёт тёмной ночью по чужому городу, проскальзывая мимо вражеских постов, первым врывается в фашистский штаб…

Я долго слушал Алексея. Под конец предложил ему:

– Давайте вместе разыскивать ваших боевых Друзей.

…И вот прошло немало времени. Найдены многие товарищи Алексея Чхеидзе по отряду разведки. Пересмотрены в военных архивах сотни листов донесений и разведывательных сводок. На столе передо мной выписки из штабных документов, письма бывших разведчиков и старые, военных времён, фотокарточки. Я рассматриваю одну из них. На фоне густой листвы сидят, улыбаясь, парни в гимнастёрках и молодецки сдвинутых пилотках. С гордостью держат они своё оружие – снайперские винтовки. На их погонах видны литеры «ЧФ» – «Черноморский флот». У каждого на рукаве якорёк – эмблема морской пехоты, а на поясе – граната и нож.

Тот, что посередине, с перевязанной головой и биноклем на груди, – их командир. Не только погоны с тремя звёздочками отличают его, а и борода. Впрочем, она нисколько не делает его старше.

Эта борода имеет свою историю. Мне хочется начать её издалека…

Жил когда-то до войны в Москве, в Лефортове, пионер Витя Калганов, бойкий смышлёный парнишка. Учился в четыреста седьмой школе, что на шоссе Энтузиастов, у Горбатого моста. Увлекался спортом, слыл выдумщиком, был охоч до многих дел: играл в спектаклях, мастерил разные хитроумные модели, втайне мечтал стать изобретателем. Но больше всего хотелось ему сделаться моряком, таким, каким был его отец: в прошлом матрос Балтийского флота, чекист в гражданскую войну. Летом в лагере по почину Вити и по его «проекту» ребята построили целую флотилию плотов. Это были не простые плоты: они имели, как настоящие корабли, рулевые устройства и гребные винты. На плотах было совершено трёхдневное плавание по протекавшей мимо лагеря речке. Флотилией командовал Виктор Калганов.

Виктору советовали поступать, когда он окончил десятилетку, в театральную студию: он имел большой успех на школьной сцене. Но желание быть моряком оказалось сильнее. Вот только осуществить его тогда Виктору не удалось. Он поступил на работу электромонтёром.

В первый же день, когда гитлеровская Германия напала на СССР, в московский горком комсомола пришли многие комсомольцы записываться в добровольцы. Среди них высоченным ростом – на голову выше всех – выделялся один, лет двадцати двух, светловолосый. Это был Виктор Калганов. Как и все, он требовал немедленно отправить его на фронт. Но ему велели оставаться на своей работе и ждать.