Призраки балета

Легкие белые перышки почему-то напоминали о птичьем гриппе.

Уже месяца два, какую программу ни включи, какую газету ни открой, везде этот птичий грипп, как будто больше писать не о чем. Недели две всех развлекало землетрясение, а потом опять – птичий грипп, птичий грипп… интересно, эта зараза передается через перья?

Лежащей перед ними женщине было все равно: ей теперь не страшен никакой грипп, ни птичий, ни простой. Чертова лампочка в подъезде, где ее обнаружил сосед, горела, как ей и полагалось, минуты две, потом гасла, и ее снова включали, и лицо женщины то появлялось, то на секунду исчезало во мраке, и в эти темные мгновения хотелось думать о чем-нибудь постороннем – хоть о птичьем гриппе. Потому что, каким бы страшным он ни был, он где-то там, далеко, а тело молодой и, похоже, привлекательной женщины – вот оно, и с этим надо что-то делать.

То, что в таких случаях положено.

Сейчас установят освещение, начнут фотографировать, собирать вокруг все, что можно собрать, вплоть до пыли. А подъезд, как назло, не слишком чистый, неужели собирать всю эту мелочь: выплюнутые жвачки, окурки, какие-то металлические обломки, огрызок яблока, обрывок газеты? Белые перышки на этом фоне выглядели как-то особенно неуместно и вызывающе. Они-то наверняка окажутся в запечатанном пакете, получат номер, обретут имя «вещественное доказательство»… сколько их здесь? Три и еще, кажется, хвостик… а может, и больше, попробуй разгляди при таком свете.

Впрочем, свет был под стать подъезду.

Похоже, тот, кто его проектировал, изначально задумывал не подъезд шестиэтажного дома на высоком цоколе, а декорацию к фильму ужасов. Что-то здесь должно было произойти, не могло не произойти – такие места сами притягивают к себе неприятности, может быть, и эта не первая, надо бы народ порасспрашивать.

Наверху открывались двери и раздавались голоса. Скоро любознательные соседи потянутся вниз, и надо будет сдерживать их натиск, чтобы ничего не затоптали и не стерли, но при этом никого не обидеть, поскольку разговоров с этими самыми соседями предстоит немало. Кто что слышал, кто что видел, кто что знает? И не вытряхивал ли кто подушки с перьями прямо в подъезде? Или они попали сюда другим путем – вместе с жертвой или убийцей?

Потому что если насчет перышек еще могли быть какие-то сомнения, то насчет того, что им предстоит расследование убийства, не было никаких…

…Назовем его, ну, допустим, Р. Или лучше мистер Р: так современнее, и опять же это триллер, правильно? Так вот – жил он себе поживал, пока не начал обнаруживать все нормальные признаки одержимости. Как, скажем, хичкоковский «Психо». Или, скорее, «Коллекционер», ну, в общем, вы поняли, типичный сексуальный маньяк. Много их, парфюмеров этих, сами знаете, это сейчас самое то, тренди, так сказать.

Словом, наш мистер Р, пока жил как все люди, завел жену и сына, но быстро их бросил и зациклился. Свернул, так сказать, с ума. По профессии он был что-то такое вроде тренера по фигурному катанию, или синхронному плаванию, или чему-нибудь в этом роде. Или он классный парикмахер, или хореограф, или фотограф, или модельер – словом, у мистера Р. был постоянный доступ к молодым девушкам. Чуете? Они так и кружат вокруг, так и плавают… а он ничего не может, кроме своих причесок или хореографии! Поневоле свихнешься!

Причем наш мистер Р. не лишен привлекательности, этакая мрачность неотразимая а ля Воланд, весь в черной коже, и девушки, как правило, не прочь напроситься на дополнительный урок, или стрижку, или примерку, или что у него там, неважно. Так сказать, на утренний кофий.

Напрашиваются – и пропадают.

Некоторые.