Привычка убивать

…Нет, я на нее даже не посмотрю. Мне она вообще не интересна. Ничего общего. Даже приблизительно не похожа. Только если очень присматриваться. И то — самую малость. Ну, разве что — волосы чуть-чуть, походка, одежда… Да, кажется, она так же одевалась. А больше ничего общего. Вот может быть — глаза. Но я глаз — не вижу. А интересно, какие у нее глаза? Карие, серые, голубые?

Нет, все, хватит, больше на нее не смотреть. И вообще, пойду лучше в другую сторону. Ничего общего.

Она оглянулась!

Кажется, серые… Уже темно, трудно рассмотреть.

Остановилась. Ага. Троллейбус ждет.

Надо что-то спросить. Просто чтобы услышать голос. И увидеть глаза. Интересно, как она на меня посмотрит?

— Простите, не скажете, который час?

— Без двадцати шесть.

Ответила быстро, но головы не повернула.

Серые или голубые? А может быть, зеленые? Ну не подойдешь ведь так просто и не посмотришь в глаза. Неудобно. Это вообще неприлично Придется ехать за ней.

Стою и жду вместе с ней троллейбус. Холодно. Когда уже зима кончится? Надоела…

Куда она едет? Домой, наверное. Все сейчас едут домой. Только бы не потерять ее в толпе. Можно и совсем близко подойти. Она на меня внимания не обратит. Мало ли…

Ей повезло, она протиснулась в троллейбус одной из первых и успела сесть. А я стою.

Вижу, как она раскрывает цветной журнал, склоняет голову. Значит, ехать долго. Протиснуться к ней не получается. А мне и надо-то всего — увидеть ее глаза.

— Передайте, пожалуйста… — толкает кто-то меня в спину.

Я вздрагиваю. Это нехорошо. Это плохо. Это значит, что я волнуюсь. Это значит, что я опять наделаю глупостей. Нет, не надо было мне на нее смотреть. Надо было пройти мимо. Просто погулять по улицам. Времени у меня достаточно. А теперь буду тащиться за ней, теперь не брошу.

Она вышла почти возле метро. Чуть-чуть не доехала. Попробую-ка угадать, где она живет.

В этой длинной хрущевке? Нет. В тех кирпичных?

А-а-а… Мы еще не приехали. Она быстро перебегает перекресток — я тоже прибавляю ход — и успевает вскочить в подошедший автобус.

А я?! Как быть со мной? Я машу руками, что-то кричу — автобус меня ждет. Повезло.

Кстати, номер у автобуса зловещий — 666.

А, собственно, почему — кстати? Ерунда. Мало ли?..

Вот теперь надо бы заговорить. Просто опять что-то спросить. В автобусе народу не так уж много. И место рядом с ней свободно. Сесть?..

У меня колотится сердце. Руки и ноги начинают противно дрожать.

— Простите, вы не подскажете, какое ближайшее метро?

— «Черемушки»… «Новые Черемушки».

И опять только чуть взглянула.

А глаза — серые!

— А скоро?

— Вам до конца.

Теперь посмотрела внимательнее. Я улыбаюсь ей. Она чуть удивляется, но тоже отвечает улыбкой.

— Вы мне подскажете, где выходить?

— Нет, вы знаете, я раньше выйду. Возле гастронома.

— А, тогда я тоже возле гастронома выйду. У вас хороший гастроном?

— Итальянский, но дорогой…

— И есть что-нибудь интересное?

— Еще бы! — улыбнулась снова. — За такие деньги все интересно.

А она очень милая.

— Вы здесь живете?

— Да.

— Хороший район?

— Что вы! Самый престижный в Москве. Не считая центра, конечно…

— Но дорогой, да?

— А ничего, я приспособилась. Хожу вон на ту сторону. Там гастроном не хуже, а цены — лучше.

Автобус шел мимо темного парка.

— А можно мне с вами?

— Вообще-то я сегодня не собиралась… Нет, схожу, мне еще масла надо взять…

По парку разливался тихий колокольный звон.

Чем дальше мы отходили от дороги, тем звон этот становился громче и настойчивее.

— Не боитесь одна тут ходить?

— Боюсь, конечно, — снова улыбнулась она. — Но сейчас мы вдвоем.

— А хорошо здесь у вас, тихо, только вот автобус…

— А что автобус?

— Номер…

— Три шестерки? А, что-то я тоже слышала. Это плохо, да?

— Для кого как. Кому-то ничего, а кому-то — наказание.

— Наказание?

— Да, за грехи. За разврат, за прелюбодеяние, за предательство.

— А вы откуда знаете?

— Я все знаю.

Я останавливаюсь. Нет, тихо, звон уже смолк. Никого.

Она тоже остановилась. Тоже прислушалась.

— Что? — спросила встревоженно.

Ах, почему я так люблю эти секунды? До нее потихоньку начинает доходить. Нет, даже не доходить, а просто что-то смутно начинает ее тревожить. И она даже не понимает причины своей тревоги. Просто глаза, серые ее глаза начинают блестеть в темноте, просто сияют.

И беру ее за руку. Она почти прижимается ко мне. Страх толкает ее.

— Тихо, — говорю я. — Иди сюда.

Мы с ней сходим с дорожки и скрываемся в кустах.

— А там у нас озера есть, — вдруг не к месту шепчет она.

— Где?

— Вон там… Но они сейчас замерзли…

— Пойдем посмотрим.

Она смотрит теперь на меня своими серыми глазами как бы обреченно. Она еще не может поверить, еще ум загораживает от нее правду. Но она послушно идет за мной.

Я никогда не знаю, когда это случится. И как. Меня уже ведет какая-то сила. Я просто подчиняюсь ей. Каждый раз и для меня это неожиданность. Вот жду-жду, а никогда не могу угадать.

Мы уже почти дошли до замерзшего озера с островком деревьев посредине. Она уже почти успокоилась. Она уже что-то придумала утешительное для себя. Она даже стала шутить: