Приворот

– Сидишь, приданое шьёшь? Ну, шей! Если оно, конечно, понадобится! – раздался из-за плетня ехидный голос соседки.

Милуша подняла голову от работы и замерла с иголкой в руках. Девушка сидела под развесистой яблоней и рукодельничала, ведь совсем скоро ждало её счастливое событие: свадьба с любимым. А к такому делу нужно подготовиться: приданое справить, рубашку обрядовую суженому вышить.

– А тебе-то что за дело, Беляна? Иль зависть взяла? – Милуша вновь склонилась над работой и принялась накладывать на ткань ровные стежки.

– Ох, да мне ли тебе завидовать! – белобрысая и светлоглазая Беляна упёрла руки в бока. – Предупредить тебя пришла. Чем сидеть тут и цветочки вышивать, лучше за женишком бы, за своим приглядывала. А то уведут, как есть уведут! Кузнец-то твой даром времени не теряет.

Сжалось от боли сердце девушки. Неприятно ей слышать такие речи, ведь суженый её – Пересвет, был для Милуши светом в оконце. Ладный, красивый, сильный и при этом добрый и ласковый. Как такого не полюбить?

А злорадная соседка знай продолжает:

– Галка и Ярина около кузни так и вьются, на разговор твоего жениха выводят. Сама видала. Я следить за ними не стала. Не ведаю, что они там делают, но ничего для тебя хорошего. Милуются, поди, хохот стоит на всю улицу.

Боль в груди девичьей усилилась. От ревности сдавило горло, чёрная пелена застелила глаза. Ах, как обидно и тягостно было слышать такие слова Милуше!

И особенно горько ей делалось оттого, что всё сказанное Беляной вполне могло быть правдой. Ведь кузнец Пересвет – жених более чем завидный. Рост у молодца богатырский, сложения крепкого – косая сажень в плечах, с лица пригож, статен и чернобров.

И семья у него хорошая, богатая. Другие невестки, жёны старших братьев кузнеца, жили в их доме лучше всех на деревне: наряды у них дорогие, усерязи серебряные, перстни с самоцветами. А главное, славились мужи их рода добрым нравом, без повода жён не гоняли, не обижали.

Кто ж не мечтал за такого красавца пойти, да в достатке и довольствии жить-поживать? Любая была бы рада!

Первые красавицы деревенские уж не первый год крутилися перед молодцем, пытаясь обратить на себя его внимание. Да счастье выпало Милуше, к ней сватов заслал Пересвет.

Хотя девушка понимала причину своего везения и была она не особо утешительная – родители молодых сговорились их поженить. Пересвет, как и положено, к выбору отца и матери отнёсся со всем почтением и даже виду не подал, что не люба ему невеста. Наоборот, стал ухаживать, подарочками одаривать, и сама Милуша ответила: подарила вышитый поясок, значит, приняла ухаживания.

На гуляньях и посиделках Пересвет вёл себя как полагается – норовил сесть рядом, а если получалось, то и девушку на колени усаживал. На её товарок не смотрел, да вот зато те на него поглядывали.

Особенно злилась, что не её выбрал молодой кузнец, признанная красавица деревенская – Галка. Девка она и правда была пригожая – полная, румяная, черноволосая, да к тому же в отличие от скромницы Милуши, отличалась бойким нравом. Такая не побоится к молодцу подойти, сама заговорить, начать шутки шутить, да разговоры разговаривать.

Ох и злилась Галка, когда мать Пересвета пришла на порог к Милуше, ох и бесновалась! Сама в суженые к молодцу метила, да не вышло.

Услышав, что соперница крутится возле её жениха, девушка подскочила с места, шитьё бросила в корзинку. Быстрым шагом пересекла двор и чуть ли не бегом бросилась вдоль по улице в сторону кузницы.

Мать из окошка высунулась, поглядела на взволнованную дочку и окрикнула её:

– Ты это куда? Что случилось-то?

Но девушка ничего не ответила, а быстро нырнула в переулок, скрывшись от глаз своей матушки.

Добежала Милуша до окраины села, туда, где в окружении вековых вязов стояла деревенская кузница. Уже подходя ближе, услышала она визгливый смех Ярины и бойкий голос Галки.

«Точно галкой кричит! Не зря прозвали!» – с ненавистью подумала девушка.

Всю дорогу сюда она бежала и потому запыхалась. Женское чутьё подсказало ей, что негоже показываться в таком виде на глаза к суженому. Огляделась Милуша и, быстро свернув с дороги, схоронилась за раскидистым калиновым кустом, росшим у обочины.

Злые слёзы жгли глаза, сердце сжималось от ревности, а грудь высоко вздымалась от быстрого бега. Девушка закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться и прийти в себя.

Больше всего на свете боялась она, что уведут у неё любимого. С тех самых пор, как матушка надела на неё понёву, вышитую красной ниткой, лишь одному ему дозволяла Милуша ходить рядом во время гуляний, только с ним стояла ночью у ворот, разрешая до боли терзать поцелуями свои губы, его тёмные кудри ласково перебирала тонкими пальцами, любуясь на пригожее лицо молодца.

А ведь сначала девушка и подумать не могла, что самый завидный жених станет её суженым. Во время своих первых взрослых посиделок она и взглянуть на него боялась: так хорош, так статен был молодой кузнец.