Прививка для маньяка

Его далекий предок во времена императора Нерона был внесен в проскрипционные списки и казнен за то, что во время военного похода в присутствии двенадцати свидетелей помочился, не сняв с пальца кольцо с головой императора. А другой был высажен с парусного корабля за неповиновение капитану на необитаемый остров, где и закончил свои дни в возрасте девяноста трех лет, ни разу не унизившись до того, чтобы разжечь костер или иным образом подать сигнал о спасении. Правда, Глеб Звоницкий не знал ни о том, ни о другом случае — семейное предание не сохранило подробностей этих историй. Но незнание, как известно, не освобождает от ответственности. От предков Глеб Аркадьевич явно унаследовал свойство поступать не по правилам, а так, как считал нужным, — и плевать на цену, которую придется за это уплатить!

Вот и сейчас Звоницкий стоял, держа на вытянутой руке взрывное устройство. Провода от него уходили под куртку, прямо к бьющемуся сердцу.

Глаза заложников смотрели на Глеба с отчаянием и страхом.

— У меня тут октоген, — сказал Звоницкий, нехорошо усмехаясь. — Этого количества хватит, чтобы обрушить несущую стену. А что там, за стеной? Кухня, верно? А в ней газовые трубы. Ну что? Твой ход!

— Ты блефуешь. Нет у тебя никакого октогена, — облизнул пересохшие губы его враг.

— А ты проверь! — оскалился Звоницкий.

С минуту оба таранили друг друга взглядами, наконец противник отвел глаза.

— Валяй, взрывай! Вместе сдохнем.

— Надо же, а я хотел предложить тебе выход из создавшейся ситуации, — задумчиво произнес ветеринар.

Враг вскинул голову и уставился на Глеба:

— Выход?..

— Мое сердце остановилось, мое сердце заме-е-ерло… Мое сердце остановилось… отдышалось немного и снова пошло!

— Жениться вам пора, Глеб Аркадьевич.

Ветеринар Звоницкий поднял голову и в изумлении уставился на домработницу. Варвара Михайловна, полная пожилая дама с аккуратным пучком белоснежных волос и уютными ямочками на пухлых щеках, стояла в дверях и, пригорюнившись, слушала жалобную песню в исполнении своего хозяина.

Привычка напевать во время работы, не требующей умственных усилий, появилась у Глеба Аркадьевича давно — еще в юности. Тогда студент «ветеринарки» выводил: «Я хочу быть с тобой, я так хочу быть с тобой, и я буду с тобой» — или выкрикивал: «Группа крови на рукаве, мой порядковый номер на рукаве, пожелай мне удачи в бою…» Но прошли годы, и теперь репертуар Звоницкого необычайно расширился. Наряду с оперными ариями там присутствовали: «Желтая подводная лодка», «Мурка» и «Маруся отравилась», «Интернационал», «Течет реченька по песочечку», «Прощание славянки», «Врагу не сдается наш гордый «Варяг» и множество русских народных песен, творений бардов шестидесятых, а также романсов прошлого и даже позапрошлого века.