Привет от царицы Савской

Собачий триллер

В то сумеречное утро, когда я стал злодеем… Так вот, в то серое утро мне больше всего на свете не хотелось просыпаться и здороваться со свалившейся на меня накануне бедой. Но мой будильник не проспишь. Сама царица Савская колотила по моей подушке лапой и спустя пять минут уже тащила меня вон из вонючего подъезда, натягивая повод до хрипоты и удушья. Как всегда на ощупь я ткнул кнопку магнитного замка, со злостью пихнул ногой тяжелую дверь, утро плюнуло мне в лицо мерзлой сыростью, и я, как всегда оскорбленный этим, открыл глаза. Смотреть было не на что. Я снова закрыл глаза и, пока поводырь тянул меня к ближайшему кустику, прикинул, а успел ли сам пописать дома, чтобы теперь не терпеть на холоду. Вспомнил водоворот в белой фаянсовой воронке. Да, дома было намного лучше — белее, теплее и светлее.

Там, в паузе у куста, я как обычно спустил царицу Савскую с поводка. Сделать это сразу, у двери подъезда, сила натяжения никогда не давала. Честно говоря, я вообще не понимаю, до сих пор не понимаю, почему вывожу ее и завожу в дом на поводке, если все остальное время она носится, где хочет, и появляется на глаза, как по часам, ровно через двадцать минут. Ошейник, карабин, поводок — это явно какой-то символический ритуал, привет психоанализу. Но с этими причиндалами мне спокойнее. Нет страха, что она не найдется. Что вот, как пропала с глаз, так я ее уже и потерял. В общем, я на поводке и мне не так одиноко…

В то смутное утро мне очень не хотелось ее отпускать. И правда — только я отщелкнул карабин, как поводок безжизненно повис и я вместе с ним. Здрасте, сказала мне депрессия, с работы тебя выгнали и аккурат вовремя. Я огляделся, ища мое спасение, но где там…

Моей царице семь верст не крюк, хотя она не тот кобель, а как раз наоборот. Просто крови у нее такие: от сибирской лайки и русского спаниеля. Причем лайка мужского рода, то есть папа, а спаниель, наоборот, женского. Такой родовой парадокс. Мне друг-охотник ее подарил, хозяин спаниеля-мамы. На свой же день рожденья. В отсутствие его семейства мы с ним хорошо накатили, а у него в дальней комнате что-то все пищало и скреблось, а он что-то все темнил, когда я спрашивал. И что-то я в конце такое брякнул — мол, я запросто любую мелкую тварь утешу и угомоню, у меня когда-то дочь на руках сразу засыпала, а у бывшей моей жены всегда орала и надрывалась.

Дружок мой задумался, насколько силы позволяли, крепко моргнул и как-то нехорошо ухмыльнулся:

— Ну, как знаешь… Ловлю на слове.

Добрался до двери, приоткрыл ее, словно тигру страшную выпуская, и оттуда со страшной скоростью покатился к моим ногам пестрый, лохматый комок, потом прямо вверх, к моим рукам и сразу затих у меня на ладонях.

— Ну, точно! Признала! Не соврал! — возвеселился мой дружок. — Твоя!

Было видно, что у него камень с сердца упал. Избавился от груза, сволочь. Тут он мне рассказал. Мол, не углядел, типа топить жаль, отдать такого помесёнка чужому человеку, не знающему толк в собаках, опять же жаль, а предлагать своим друзьям, крутым охотникам, стыдно, он им даже ничего не говорил об этом залете. Почему стыдно, я не понял. Дружок наливал, больше себе, у меня руки были заняты. Я боялся, что она запищит-заскулит, и я в конце таки выйду брехуном, тоже стыдно. Я завис, и друг стал меня успокаивать:

— Не пожалеешь, брат… Умница такая будет, не нарадуешься. А если куда ехать, можешь у меня оставить. В любой момент. Будешь с ней по утрам и вечерам бегать, пузо подтянешь, девки молодые заглядываться начнут, ты же хорош, хорош, только огруз маленько от сидячей работы. А красавица будет! Ты посмотри — прямо царица Савская!

Это он и назвал ее «царицей Савской».

— Ну да, — вспомнил я старый голливудский фильм, вороненые локоны ослепительной древней царицы, что охмурила мудрейшего из мудрых, самого царя Соломона, а потом посмотрел на мохнатую теплую котлетину в моих руках. — Шеба!

— Что? — насторожился друг.

Котлетина приподняла один конец, и оттуда на меня уставились две бусинки-маслинки.

— А-а! — догадался и еще больше обрадовался друг. — Да ты пророк прямо! Гляди! Имя годится! Признала! Как ты сказал? Шеба? Ну… слегка с еврейским уклоном выходит… Так это даже в кайф. Чтоб никто не догадался! Принимаем! Ну, за твою чернявую!