Приют пилигрима

Сойдя с эскалатора на площади Пикадилли, Джуди Эллиот почувствовала, как чья-то рука ухватила ее за локоть. Рука, несомненно, принадлежала мужчине, а Джуди совсем не радовала перспектива знакомства с каким-нибудь страдающим от одиночества солдатом. Поэтому она ускорила шаг, но потом, почувствовав, что это не произвело должного эффекта, круто развернулась. Резкие слова уже были готовы сорваться с ее языка.

Но так и не были произнесены. Суровый взгляд («Что вы себе позволяете!») вмиг потеплел, в нем засветилась радость узнавания. Вскинув подбородок, Джуди оглядела высокого молодого человека в темно-синем костюме и безупречно подобранном галстуке и воскликнула:

— Фрэнк!

Сержант Фрэнк Эбботт на сей раз смог выдавить лишь слабое подобие своей всегда довольно циничной улыбки. Подвело его собственное сердце. Работа этого идеального инструмента сейчас была напрочь нарушена наплывом непрошеных эмоций. Если вы не виделись с девушкой уже целый год, если она не отвечала на ваши письма и если вы полностью убедили себя, что теперь даже малейшая тень интереса к ней навсегда осталась в прошлом, то без сомнения будете расстроены, обнаружив, что ведете себя, словно влюбленный школьник. Фрэнк даже не мог бы поручиться, что не покраснел. К тому же — и это было самым опасным — он с ужасающей скоростью осознал: в присутствии Джуди все остальное не имеет никакого значения.

Фрэнк продолжал улыбаться, а Джуди так и стояла, задрав подбородок, что из-за разницы в росте было неизбежно. Подбородок этот был довольно упрямым, а лицо в целом — скорее милым, чем красивым, с большим, прихотливо изогнутым ртом и очень выразительными, хотя и непонятного цвета глазами. В этот миг в них читалось легкое удивление. Ну что же он, в конце концов, стоит как истукан и смотрит на нее — вот так… Джуди дернула Фрэнка за руку:

— Эй!

Вздрогнув, он пришел в себя. Если бы кто-то сказал ему, что он будет так позориться, да еще на глазах у толпы, Фрэнк поднял бы такого идиота на смех. С трудом ворочая языком, обычно редко пребывавшим в бездействии, он произнес:

— Это шок. Не сердись. Я и помыслить не мог, что вот так на тебя наткнусь.

Ее взгляд посуровел:

— Значит, ты схватил за локоть какую-то девицу, а это оказалась я?

— Не значит. За такие шуточки меня бы тут же выставили из Скотленд-Ярда. И потом, это не слишком любезно. Я могу действовать более тонко, когда у меня есть время подумать. Джуди, где ты пропадала?

— О, в деревне… Мы не даем людям пройти.

Фрэнк схватил ее под руку и потянул в сторону от толпы.

— Ну вот. Почему ты не отвечала на мои письма? — Он не хотел об этом спрашивать, но слова вырвались сами собой.

— Письма? Я ничего не получала.

— Я тебе писал. Где ты была?

— О, то тут, то там. С тетей Кэти, пока она не умерла. А потом — в разъездах.

— Призвали на службу?

— Нет. Из-за Пенни — у нее ведь больше никого нет.

— Пенни?

— Малышка моей сестры, Норы. Они с Джоном попали под воздушный налет, как раз после того, как мы с тобой последний раз виделись. Им-то теперь все равно. Но Пенни…

Фрэнк заметил, как напряглось ее лицо, она отвела взгляд.

— Я не знал, — сказал он. — Мне очень жаль… Что тут еще скажешь?

— Ничего. Я уже могу нормально об этом разговаривать. Не беспокойся. И у меня есть Пенни. Ей еще и четырех нет, а кроме меня ее некому было забрать, так что меня освободили от службы. А ты как?

— Меня-то ни за что не отпустят.

— Не повезло! Слушай, мне нужно бежать — пора ее кормить. Мы живем у Изабель Марч, а она уходит на ленч, так что мне ни в коем случае нельзя опаздывать. Она согласилась посидеть с Пенни, пока я схожу в магазин.

Фрэнк все еще сжимал ее руку.

— Минутку — не исчезай, пока мы хоть о чем-нибудь не договоримся. Пообедаешь со мной?

Джуди покачала головой.

— Нет. Изабель уходит, в квартире никого не будет. Я не могу оставить Пенни. А если ты сейчас скажешь то, что собираешься сказать, я с тобой больше никогда не буду разговаривать.

В светлых глазах Фрэнка засветилась довольно-таки сардоническая усмешка:

— Не сомневаюсь, это просто очаровательный ребенок. Я обожаю детей!

Джуди разразилась смехом.

— Неужели в Скотленд-Ярде тебя не научили врать более убедительно?

— Нас там вообще не учат врать. Там все — просто воплощение благородства и благопристойности. К примеру, мой шеф — весьма добродетельный прихожанин. Если твоя Изабель Марч уходит, как ты смотришь на то, чтобы я помог тебе приглядеть за Пенни?

— Она будет спать. Я могу приготовить омлет — из яичного порошка, конечно.

— Во сколько?