Принц и паломница

В шестой год правления Артура, Верховного короля всей Британии, молодой человек глядел в море с неприветливых корнуэльских скал. Стояло лето, и камни внизу пестрели гнездами морских птиц. Достигнув своего пика, прилив набегал на прибрежную гальку и с мягким шорохом разбивался о подножие скал. Вдалеке за подернутым пеной мелководьем море меняло свой цвет на все более темный, на самый темно-темно-синий, который тут и там расцвечивали гневно-белые цветы — это волны разбивались о торчащие из воды зубцы скал. Нетрудно было поверить — и молодой человек, разумеется, в это верил, — что там, вдали, под водой лежит древняя страна Лионесса, и люди, живущие в этой проклятой земле, прячущейся в немыслимых водных глубинах, еще ходят — или, точнее, плавают, как и подобает призракам — среди домов, где играют рыбы, а в тихую ночь еще можно услышать глухой звон колоколов затонувшей церкви.

Но сегодня, когда солнце стояло высоко и море было настолько спокойным, насколько вообще могут быть спокойны воды на этом безжалостном к кораблям отрезке побережья, ни одна мысль о старом затерянном королевстве не омрачала чело наблюдателя на скале. Не замечал он и красоты недолгого лета вокруг. Защищая рукой глаза от солнца, он, прищурившись, всматривался вдаль, пытаясь различить что-то на юго-западе. Парус.

Странный с виду парус, он не принадлежал ни одному из кораблей, которые смотрящий узнал. Но это было и не топорно оснащенное судно, на каких выходили на лов местные рыбаки. Оснастка казалась иноземной, ветер надувал квадратный красно-коричневый парус. И когда корабль, приближаясь, поднялся над волнами, за ним показался парус второго. И третьего.

Вот уже видны и сами корабли, длинные боевые суда, низко сидящие в воде. И никакого блазона на парусах, никаких флажков, никаких штандартов на мачте; но зато вдоль банок идут ряды раскрашенных кругов, поблескивающих в скользящих солнечных лучах. Щиты.

Тут уж никто не сможет ошибиться, даже он, никогда в жизни не видевший длинных кораблей саксов. Как они оказались здесь, где не имеет права появиться ни один сакский корабль? И вдруг прямо у него на глазах корабли — а всего их было пять — как один повернули, как поворачивает стая птиц, повинуясь невидимому и неслышимому сигналу, чтобы двинуться к берегу, к пристанищу узкого залива всего лишь в миле к северу от наблюдающего. Но даже тогда наблюдатель помедлил, хотя уже собирался бежать, чтобы сообщить весть. Возможно, это корабли, заплывшие далеко на запад от Саксонского берега, узкой полоски земли, давным-давно дарованной саксам, а теперь ставшей домом федерации сакских королей. Быть может, маленькая флотилия сбилась с курса и ищет лишь убежища, чтобы залатать пробоины и набрать свежей воды. Но в последние дни штормов не было, на них не было ни следа повреждений — теперь, когда корабли подошли ближе, он смог разглядеть детали, — и как безмолвное доказательство над щитами щетинился лес копий. Так, значит, пять кораблей саксов в полном боевом вооружении?

Повернувшись, он побежал вниз.

Молодого человека звали Бодуин, и он приходился братом Марчу, королю Корнуолла. Король оставил свои земли тремя неделями раньше, чтобы встретиться с одним из мелких корольков Дифеда, и в его отсутствие забота о королевстве легла на плечи младшего брата. Хотя король, разумеется, отправился с приличествующей королевской свитой, он не увел с собой основного отряда своих бойцов, так что когда Бодуин выезжал, как делал он это почти ежедневно, чтобы проверить, спокойно ли на границах королевства, и навестить сторожевые башни, он отправлялся с вооруженным эскортом.

Ратники и сейчас были с принцем. Они спешились позади скалистого утеса, укрывшего их от ветра с моря, чтобы дать отдых лошадям и разделить меж собой ячменные лепешки и молодое пайковое вино. Между ними и домом лежало около пятнадцати миль.

Через несколько минут после сигнала тревоги весь отряд был уже в седле и галопом скакал по отвесному ущелью, ведущему в укромный залив, который местные рыбаки использовали как гавань.

— Сколько? — спросил мрачный ратник, скакавший справа от Бодуина. Звали его Хоэль.

— Трудно сказать. Пять кораблей, я не знаю, сколько человек может взять на борт их боевой корабль. Скажем, по сорок — пятьдесят человек на корабле, может, больше?

— И этого хватит. — Голос Хоэля был мрачен. — А нас только пятьдесят. Ну, во всяком случае, у нас будет преимущество, когда они попытаются пристать и высадиться. Что они собираются тут делать в такой дали от собственных границ? Быстрый набег, а потом поскорей убраться? Тут только один поселок в полумиле вверх по ущелью, и то, надо думать, эти нищие рыбаки едва ли стоят их копий.