Прикрой меня

Эля

– Снимите с меня наручники! – протянула руки, но мою просьбу в очередной раз проигнорировали.

Скандирующая песни на разные голоса толпа кружилась в разные стороны. Зрелище погружало в транс. Паника нарастала. Что они хотят со мной сделать? В голову лезли немыслимые варианты, один страшнее другого. Если не отвели к столбу, и поблизости не видно палача, значит, задумали еще более худшее… ритуал. Красивый конец получится! Предприняла попытку немного себя успокоить. Вышло еще хуже. Сердце забилось в бешеном ритме, вырываясь из груди… тук-тук-тук. Ладони вспотели, и нервный мандраж усилился.

В какой-то момент сумасшедшее действо притихло. Музыка смолкла. И толпа расступилась…

Как в замедленной съемке по проходу приближался высокий мужчина с чашей, в которой полыхал огонь. Белая одежда подчеркивала черные, как смоль волосы. Широкие плечи украшала подобная моей цветочная гирлянда. Шаг за шагом расстояние сокращалось и вот… он вышел на свет.

Да это же тот самый наглый самоуверенный конюх! Зачем он здесь? Его только не хватало для полноты кошмара. Так, все, я сплю… сплю… и мне снится страшный сон. Вот скоро проснусь и…

Учитель дернул за цепь и подвел к дикарю.

– Избранные волей небес, сегодня вы станете мужем и женой! – объявил во всеуслышание торжественным голосом.

Качнулась не в силах устоять на ногах от шока. Тяжелая длинная цепь и без того тянула к земле. Теперь же казалось, что к шее подвесили гирю.

– Нет! Я не могу, пожалуйста, не надо, – в панике прорезался голос или действие настойки ослабло, разобрать уже не могла, – Прошу вас, не наказывайте таким способом! – готова была покаяться во всех смертных грехах, лишь бы избежать незавидной участи стать женой конюха.

Подняла глаза на дикаря в надежде, что он и сам будет против свадьбы. Встретилась с надменным взглядом из-под прищуренных век. Натянутую улыбку конюха восприняла, как издевательство надо мной. Отвернулась, не скрывая отвращения. Вот гад.

Учитель поднял одну мою руку и отстегнул наручник. Протянула и вторую руку, понимая, что сейчас меня хотя бы освободят от тяжелых кандалов. Но нет. Он повернулся в сторону нахала и пристегнул ему освободившийся наручник. Если учитель со своей идиотской несползающей улыбкой вызывал отвращение, а вся паства раздражала тем, что никто не хотел помочь. То к самоуверенному напыщенному конюху чувствовала ненависть и лютую ярость. Только вспоминая его прошлые угрозы, хотелось вцепиться в горло.

Под барабанную дробь вынесли поднос с венками из васильков. Не успела и глазом моргнуть, оказавшись с цветочным ободом на голове.

– Спасибо, отец, – поклонился жених в самые ноги учителю, притянув меня в поклоне грубо ухватив за шею.

– Дочь моя избранная! – повернулся ко мне гуру, – Теперь ты принадлежишь своему мужу. Твоя обязанность полностью подчиняться и беспрекословно выполнять его волю. Будь покорной и смиренной для своей второй половины.

Почему сразу не сказать: «Превратись в преданную дрессированную собаку?» Никогда такого не произойдет, чтоб я подчинилась конюху!

– А ты, Тис! Береги свой подарок и воспитывай в традициях общины, – адресовалось наставление довольному происходящим жениху.

Значит, как я, так половина для подчинения. Должна выполнять волю хозяина и слушаться. Зато конюху вменяется всего лишь беречь подарок. И о каких половинах речь в таком случае? Обозначили бы уже как четвертинка, чтоб ближе по смыслу подходило.

Наставник все не унимался, и продолжать громогласно вещать:

– Всю неделю вы проведете, не расставаясь ни на миг, крепко связанные одной цепью, как символом вашей совместной линии жизни.

Пошатнулась от ужаса, сдвигаясь насколько можно дальше.

Следующая фраза учителя добила меня окончательно…

И я поняла – лучше бы отвели к столбу…

Эля

Неделю назад…

Подхожу к воротам и нажимаю кнопку вызова. Проходит несколько минут, в течение которых пытаюсь успокоиться, чтобы не пугать своим видом подругу. Вдох-выдох… решение принято, назад дороги нет.

Распахивается дверь, и вылетает Полина в коротких шортиках и маечке. Волосы собраны в высокий хвост. Лицо озаряет радостная улыбка. В последнее время мы видимся реже, чем хотелось бы и, не смотря на ежедневные звонки, скучаем по друг другу.

– Элька, привет!

– Привет, сестренка, – обняла свою пусть и не кровную, но сестру по жизни. Мы выросли в приюте и всегда старались держаться вместе.

Обратила внимание на подозрительную тишину в доме.

– А где Ваня? – спросила в поисках источника веселого шума, озираясь по сторонам.

– В парке вместе с Ариной. Сегодня очередь Наты развлекать детей, – пояснила с улыбкой Поля, – Что нового о тете Зое? Нашлась? – сразу переключилась на самую наболевшую в последнее время тему.

Прошло два месяца с того момента, как пропала моя названная мама. Вернее, она уехала со своим приходом верующих в так называемый пансион очищения душ. Около года назад она начала посещать собрания общины, и ничто меня не настораживало. При виде довольной мамы даже радовалась, что женщина обрела друзей, пусть странных, лишь бы ей нравилось.