Прикосновение греха

Загородный дом в предместье Парижа

Март 1825 г.

— Одиль слишком молода и чересчур остро на все реагирует, особенно после смерти Гийома, — заметила Тео Дюра, подняв взгляд от письма, в котором их дочь объявила, что обрела новую любовь. В глазах Тео отразилась тревога. — Ланжелье старше ее на двадцать лет.

Муж Тео, созерцавший Сену за окном, повернулся к жене.

— Это еще полбеды, гораздо хуже, что он карточный шулер, — мрачно произнес он.

— Не знаю, стоит ли говорить об этом, но у Ланжелье есть любовница, которую он держит в Марэ, — добавил их сын Поль, которого все звали Паша. Перекинув свои длинные ноги через подлокотник кушетки, он продолжал: — Жаль, Дилли не замечает, что скрывается за его обходительным очарованием и драматической склонностью цитировать Гете.

— Ты же знаешь, как много значит для нее поэзия, — произнесла Тео, нахмурившись. — Этот человек вскружил ей голову.

— Будем надеяться, что дальше этого не пошло, — проворчал Андре Дюра. — Он типичный хищник и не вызывает у меня ни малейшего доверия.

— Особенно если дело касается молодой красивой вдовы, — подал голос Паша.

— Хочешь сказать: богатой молодой вдовы, — холодно уточнил Дюра. — Полагаю, следует нанести ему визит.

— Могу составить тебе компанию, — с готовностью предложил Паша и, сняв ноги с подлокотника, выпрямился. Взъерошив темные непокорные волосы, он лениво потянулся. — Говорят, Ланжелье отлично владеет рапирой, — изрек он, и в его глазах — блеснул молодецкий задор. — Я мог бы выступить твоим секундантом, отец, или ты моим, если угодно. Это положило бы конец его преследованию Дилли.

— Бога ради! — воскликнула Тео. — К чему такие крайности? Разве нельзя просто поговорить с ним? Уверена, Одиль для него всего лишь мимолетное увлечение.

Паша придерживался иного мнения. Он знал Филиппа Ланжелье. Они играли в одних и тех же клубах и время от времени встречались на сомнительных вечеринках вроде той, что состоялась прошлой ночью. Ланжелье испытывал острую нужду в деньгах.

— Думаю, отец, одним разговором тут не обойтись, — предположил он, не желая тревожить мать. — Можем пойти прямо сейчас, я знаю, где его можно найти.

— Не жди нас, ложись спать, — сказал Дюра жене, целуя ее на прощание.

— Я и не собираюсь ждать, — отозвалась она, вставая с кресла. — Но я спала бы спокойнее в Париже.

По ее тону Дюра догадался, что спорить с женой бесполезно.

— Но поехать с нами к Ланжелье ты не можешь, — твердо заявил он.

— Понимаю, — проворчала Тео. — Вы будете вести разговор на мужском языке, недостойном моих ушей.

Дюра перевел взгляд на сына.

— Мы собираемся хорошенько его припугнуть, мама. Это зрелище не для слабонервных.

— Надеюсь, вы не проявите чрезмерной жестокости. Хотя припугнуть его не мешает. — Она улыбнулась. — Возможно, это возымеет действие.

Однако поворот событий оказался совершенно неожиданным. Переступив порог незапертых апартаментов Ланжелье, отец и сын обнаружили его убитым. Видно, кому-то он досадил гораздо сильнее, чем им. Любовница, совершенно голая, стояла на кровати, глядя на лужу крови под еще не остывшим телом.

— Это сделал какой-то человек с топором… всего несколько мгновений назад, — спокойно заявила она, убирая со лба золотистый завиток волос. — И из-за этой крови я не могу сдвинуться с места. — Похоже, в этот момент ее не столько заботили собственная нагота и даже убийство любовника, сколько перспектива испачкать ноги. — Вы не перенесете меня на пол?

Паша сделал это не без удовольствия — женщина была просто великолепна.

— Благодарю вас, — тихо произнесла она, подняв на него фиалковые глаза, когда он опустил ее на ноги в соседней комнате. — Не знаю, что и делать.

— Возможно, я смогу вам помочь, — сказал Паша первое, что пришло на ум.

— Буду вам весьма признательна.

Намереваясь как можно скорее покинуть квартиру Ланжелье, Беатрикс Гросвенор широко улыбнулась красивому молодому человеку, с интересом разглядывавшему ее.

— Вероятно, есть смысл уйти отсюда до появления властей, — произнес Дюра, присоединившийся к ним после торопливого осмотра жилища.

— Не желаете ли накинуть мой сюртук? — вежливо спросил Паша, словно в комнате неожиданно похолодало.

— Я оденусь очень быстро. — Незнакомка вскинула руку, растопырив пальцы. — Пять минут. — И, повернувшись, исчезла в гардеробной Ланжелье.

Вытащив маленький чемоданчик, она нашарила в кармане сюртука Ланжелье ключ от платяного шкафа и начала собирать свои пожитки, не позволяя себе думать о быстрой, кровавой расправе, обрушившейся на ее тюремщика. Все еще находясь под воздействием шока, она гнала из памяти жуткую сцену убийства, крики Ланжелье, ледяное спокойствие его убийцы. Все ее помыслы в этот момент были подчинены инстинкту самосохранения. Одежда… деньги… личные вещи… Наконец-то она обретет свободу после долгих четырех недель заточения.