«Приключения, Фантастика» 1996 № 01

Напоминаем краткое содержание первых 4-х книг романа — эпопеи «Звездная Месть».

ХХV век. Главный герой, космодесантник — смертник, проникает в Иную Вселенную, где узнает о готовящемся Вторжении. Чудом вернувшись на Землю, он бьет тревогу… но безрезультатно. Тайные властители мира лишают его воли и забрасывают в Пристанище, мир созданный в XXXI веке. Однако герой выходит из подчинения и, пройдя через все круги невероятных злоключений, не убивает создателя Пристанища по заданию Синклита, а спасает. Он возвращается назад на Землю, познавшим тайны мира — Земная Федерация перед Вторжением разрушается изнутри правителями — выродками, работающими на иновселенскую Систему. После долгих мучительных сомнений герой со своими верными друзьями совершает переворот в России, а затем свергает преступные режимы на Земле и в Земной Федерации — идет глобальная война, завершающаяся полной победой России. И все же Вторжение начинается… но не из Системы, а из Пристанища — чудовищное Вторжение. Земная цивилизация гибнет. В полном отчаянии герой кончает жизнь самоубийством…

Но игра не закончена, в нее вмешиваются Силы, которые превыше жизни и смерти — об этом заключительная пятая книга романа.

Не было ни Света, ни Мрака. Не было ничего — ни живого, ни мертвого, ни зарождающегося, ни умирающего… не было звука, и не было тишины, потому что ей негде было быть — не было ни пространства, ни пустоты. Будто вновь все вселенные Мироздания непостижимой силой спрессовались в одну точку, в коей нет ни объемов, ни веса, ни жизни, ни смерти, ни движения, ни покоя — нет ничего! и ее самой уже нет! Все миры погибли разом, в единый миг, и миры светлые, порожденные тем неведомым и созидающим, что зовется Богом, и миры черные, населенные чудовищными тенями, миры ужаса, злобы и невыносимых страданий. Погибло все! И исчезло без следа. Ибо не было нигде даже места для праха погибших, ибо не осталось ни пространства, ни времени. Лютое и безысходное свершилось. Пришел черед сущему. И настал предел пределов, предреченный от зарождения бытия. И некому было зреть и слышать свершившееся. Никого и ничего не осталось. Ничто, пожирающее все, пожрало и самое себя, не оставив даже вакуума, даже пустоты, ведь и пустота нечто сущее, имеющее пределы и свое место в мире… Свершилось горькое и неминуемое. И перестало быть таковым навсегда — вне миров и времени нет ни горького, ни лютого, ни доброго, ни злого, ни подлого, ни праведного, ни ложного, ни истинного. Там, вне всего и ни в чем, висит только лишь боль — жгучая, острая, безнадежная и неизбывная. Боль нетелесная, самая страшная боль.

Шершавое и раскаленное жало иглы вонзилось в горло, впрыснуло дневную дозу и вырвалось наружу, исчезло в затягивающейся дыре блока. Массивный железный ошейник вздрогнул натужно и выпал из клешни створа. Глеб ударился затылком о сырой, замшелый камень, закусил губу остатками выбитых зубов, сморщился.

Пробуждение всегда было тяжким — самым тяжким изо всего, что приходилось выносить. Во снах он уходил в иные миры. Даже в самых диких кошмарах он убегал от яви и наслаждался ими. Пробуждение убивало возвращающейся памятью. Опять туда!

Глеб застонал сквозь стиснутые зубы. Рыдать, молить, бесноваться и надеяться было бесполезно. Они все смертники. Одни сдохнут раньше, другие позже… именно сдохнут, иначе и не скажешь. Зудящая кожа ныла тысячами нарывов, будто впились в нее тысячи зародышей, будто уже сосут кровушку! По затылку как ломом ударили. Пора! Глеб, опираясь на мшистые валуны, приподнялся. Выпрямиться в полный рост он не мог, свод был низкий, покатый, сырой. Лишь серебристый блок торчал нелепой и совершенно лишней здесь штуковиной, будто из иного мира.

— Выползай! — прохрипело снаружи.

Рассуждать и мешкать не полагалось, наказание следовало немедленно, зверское, дикое. Все это было испытано в первые деньки рабства, тогда он был еще силен и здоров, мог себе позволить покочевряжиться. Сейчас нет, сейчас он полутруп, измученный, истерзанный, жалкий.

И если бы не стимуляторы, если бы не ежедневные дозы из потаенного блока, он давно был бы полным трупом. Они не дают сдохнуть сразу! Им нужны человечишки, двуногая скотинка, рабы, им нужно мясо и кровь людишек! Глеб зажмурился, согнулся в три погибели и выполз из своей щели.