Приключение разряда XXXL (СИ)

Девушка замерла, прижатая к стене, и попыталась перевести дух.

Вот недавно же (сколько времени прошло, непонятно, но вряд ли больше часа) вышла в магазин, за углом. Пироженки к чаю днём забыла купить, выскочила буквально на минуту, в лёгкой ветровке и домашней футболке под нею, да джинсах, хотя в середине ноября температура по вечерам ближе к нулю подбиралась. Кое-где, конечно, и минус давно, но не в старом добром Питере.

Ну вот, выскочила, называется. И теперь стоит непонятно где, прижатая к стене сильными, горячими телами неизвестных похитителей.

Плотная повязка на глазах не позволяла рассмотреть, что происходит и где она, наручники, первоначально сковывавшие движения в машине, сняли, но она даже не пыталась сопротивляться. Правильно, наверное, — куда девчонке, пусть даже и с неплохими мышцами, сдюжить против двух мощных мужиков?

На их фоне, даже при не самом маленьком росте, она и впрямь смотрелась воробышком: взъерошенная, часто дышащая приоткрытым ртом, ростом едва по плечо каждому, тонкокостная, с мальчишеской спортивной фигурой. Рыжие волосы выбились из низкого хвоста и сейчас топорщились чуть взмокшими прядями, облепляя бледное лицо с проступившими мелкими веснушками. А похитители стояли по бокам, нависая, держа каждый со своей стороны руку, прижимая к грубому камню стен за запястья. Этакое распятие, вот только взгляды обоих были далеки от благообразия, жадно скользя по тонкому телу.

Хрупкая девушка всегда притягивала чужие взгляды. Вот и сейчас, стянув куртку, двое обшаривали взглядами ладное тело, напрягшиеся соски небольшой груди под тонкой футболкой, когда-то яркой, но теперь поблёкшей от времени. Переглянувшись, похитители кивнули друг другу и один из них, что помассивнее, поднёс к бледной щеке тускло сверкнувший в полумраке нож, чуть надавливая, заставляя жертву испуганно задрожать, но повернуть лицо.

— Какая куколка нам, однако, попалась.

Девушка судорожно вздохнула, всхлипнула и сипло прошептала:

— Что?.. Что вам надо?

Хотя смысл-то тут спрашивать? И так понятно —что.

Двое снова переглянулись и почти одинаково ухмыльнулись.

— А что может быть надо, от такой красавы, а? Не играй в дурочку, детка. Если будешь себя хорошо вести, даже жива останешься…

Девушка замерла, видимо, шокированная открывшимися перспективами, и тихонько заскулила на одной ноте. Недолго.

— Заткнись, куколка, не раздражай. Не усугубляй, так сказать.

— Пожалуйста… Не надо… не… не убивайте, пожалуйста! Я… я всё сделаю, что захотите!

Тот, что держал у лица нож, неуловимо быстро переместил его, прижимая к губам, перекрывая поток бесполезных просьб.

— Конечно сделаешь. И без загонов, без попыток сопротивляться, — нож отправился на ближайшую горизонтальную поверхность, и вот большой палец с нажимом скользнул по дрожащим, но таким заманчивым своей пухлостью губам. — А мы с тобой поразвлекаемся, всю ночь. Ты же будешь хорошей девочкой, да, куколка?

Девушку снова затрясло, даже губы задрожали, а похититель воспользовался случаем, надавил на подбородок, приоткрывая рот, и нагло скользнул пальцем во влажное тепло. Впрочем, жертва от шока, видимо, даже не пыталась сопротивляться или как-то возмущаться. Так что палец погрузился в послушно приоткрытый рот до самого основания, по-хозяйски покружился внутри, ощупывая язык, сделал несколько поступательных движений и лишь после этого оставил уютное местечко в покое.

Девочка дышала загнанно, рвано, со всхлипами, и постоянно вздрагивала, особенно, когда чужой палец нырял как можно глубже, но стоило тому убраться, быстро и словно неосознанно облизала губы, спросив тихо-тихо:

— Если… если буду слушаться, вы сдержите обещание? Отпустите?

Самый разговорчивый глумливо хохотнул.

— Отпустим, отпустим. Но ты должна слушаться очень хорошо.

— А что… что со мной будет?

Тут все эти реверансы явно не выдержал второй, свободной рукой смяв довольно крепкую ягодицу.

— Да оттрахаем тебя, кыся, во все дыры так, что ноги свести наутро не сможешь, и делов-то.

И снова жертва всхлипнула, откинув голову на грубую стену, открывая тонкое, беззащитное горло. Жалобно, отчаянно, но совершенно не смягчив будущих насильников. А как иначе? Пусть сопротивляться она действительно не станет, потому что держит надежда выжить, но насилием это быть не перестаёт.

Первый похититель (девушка решила для себя хоть как-то называть их, и самый активный и словоохотливый стал «первым», главным) на это снова хохотнул и, зафиксировав голову в столь удобном положении, широко лизнул подрагивающее горло, а потом и присосался к шее грубым, жадным, кусающим поцелуем. Второй же в это время выдрал футболку из-под пояса джинсов и залез под неё рукой. Добрался до сосков, сильно сжал, грубо потеребил. Навалившиеся ощущения снова вырвали из горла девушки всхлип пополам со вскриком.

— Не пищи, куколка, нежными мы быть не обещали. Терпи. Ты ж не целочка?

Первый, кто бы сомневался.

— Н-ннеет…

— А жаль! Люблю распечатывать целочек… А сзади тоже?