ПРИКЛЮЧЕНИЕ БОРИСКИ И ЕГО ДРУЗЕЙ.

Над деревней было натянуто гладкое, синее-синее небо.

И под этим небом, совсем недалеко от Ранней Вечерней Звезды, стоял дачный домик. С зеленой крышей и желтым крылечком в три ступеньки.

Уже вечерело, когда Бориска сбежал по ступенькам к большим кустам смородины. Раздвигая ладошками шершавые листья, он долго искал черные ягоды. Потом увидел гусеницу землемерку. Она как бы шагала по дорожке, складываясь и вытягиваясь.

Бориска присел над ней на корточки и стал командовать:

– Раз – два, раз – два…

Когда гусеница уползла в соседский сад, Бориска пошел к грядке с огурцами и нашел около нее жука-бронзовика. Он долго разговаривал с жуком, гладил его по твердой спинке. А затем положил на руку, подбросил и крикнул вслед:

И жук улетел далеко-далеко, к самому солнцу… Оно уже начинало медленно идти вниз.

«Наверное, жук полетел к нему ночевать, – подумал Бориска. – Интересно, а где же оно спит, солнце?..»

Папа читал книгу. Толстую и потрепанную. Глядя на книгу, можно было подумать, что все на свете уже прочитали ее и только после этого она досталась папе.

– Не мешай мне, займись своими делами! – сказал он Бориске, облокотившемуся на его коленку.

– Я и занимаюсь своими делами, – Бориска подпер ладонью подбородок и постарался заглянуть отцу под очки. – Хочу, чтобы ты рассказал мне, где ночует солнце.

– Солнце? – переспросил отец, нехотя откладывая книгу. – Да нигде оно не ночует. Зачем ему ночевать? Солнце – не человек. Вот когда я был на Севере, – папа, словно на небо, посмотрел на потолок, – когда я был на Севере, то видел, что там солнце летом почти совсем не заходит. А только успеет вечером спрятаться за вершину горы на западе – глядь, минут через двадцать уже снова поднимается над какой-нибудь горой на востоке. А ты спрашиваешь, где ночует солнце. Нигде оно не ночует.

– Как у тебя все просто получается, – сказал Бориска. – По-твоему, оно всё время ходит и ходит, и ему даже остановиться не хочется? Ты, может, скажешь, что солнце неживое? Но даже телега, на которой дядя Егор днем возит сено, ночью спит у него во дворе. Телега-то деревянная, а спит – я сам видел! Ты, правда, иногда не спишь ночью. Но ты большой, тебе всё разрешается делать. И у тебя есть книги, которые можно читать по ночам. А что же солнцу делать ночью?

– Да… – сказал отец и почесал затылок. – Оказывается, ты, Бориска, еще совсем маленький и глупенький.

– Нет, – возразил Бориска, – мне пошел седьмой год. И когда надо было складывать в поленницу дрова, я почему-то был большим и умным. Разве можно так быстро становиться то большим, то маленьким?

– Твоя взяла! – засмеялся отец и потрепал Бориску по голове. – Ну-ка, сними локти с моей ноги, я встану.

– Значит, так, – задумчиво сказал он, походив по комнате и погладив средним пальцем переносицу, – ты хочешь знать, почему мы то видим солнце, то нет? Попробую объяснить…

И он стал объяснять. Научно. Точно и долго.

Бориска сразу заскучал. Ему хотелось услышать рассказ о живом солнце, которое купается в речке и укрывается туманом, умеет прятаться за тучки, а потом выглядывать из-за них. О том солнце, которое может ранним утром пробираться по лесной чаще, ласково будить птиц и отражаться от зеркала непоседливыми зайчиками.

А папино солнце ничего этого делать не умело.

И Бориска перестал слушать.

Со стороны могло показаться, будто он внимательно слушает отца, а на самом деле Бориска только сидел на табуретке, смотрел на папу и думал о том, что его отец почему-то совсем разучился интересно рассказывать. Может быть, потому, что он давным-давно стал взрослым, а может быть, потому, что почти все время читает толстые научные книги.