Приключения в междумирье. Наперегонки со смертью

Брести в озаренном солнечными зайчиками и золотистыми искорками тумане было бы увлекательно и приятно, если бы не похоронное настроение Веры. Землянка самой себе удивлялась: ее, средних лет бабушку-москвичку (вторая молодость не в счет) с вечно неустроенной личной жизнью, ведут знакомиться с прекрасным женихом, а она рада бы сбежать куда подальше. Почему? Потому, что ведет тот самый, с которым ей хотелось бы остаться? Не принц, не красавец, не первой молодости, но самый лучший из всех, что встречались на ее пути? Почему она готова притираться к тяжелому характеру Квазика, но заранее настроена против красавца-ильмира? Вдруг Тан окажется ее ожившей мечтой, они с первого взгляда воспылают друг к другу любовью… э-э-э, м-да, с любовью тут туговато… ну, хорошо – воспылают страстью, земля поплывет под их ногами (или этот чертов серый туман поплывет), уважение зародится, темпераменты и интересы идеально совпадут, характеры совместятся и будет у них крепкая ячейка общества с десятком хвостатеньких детей. В перспективе – хвостатеньких, а в первые годы – прекрасных, как ангелочки.

Вера горько вздохнула и побрела дальше, держась за теплую руку шагающего рядом Квазика, чтобы не потеряться опять в этом тумане, который начинал ее бесить. Злило Веру и белое платье, в которое ее утром вырядил хранитель – теперь она была уверена, что он заранее продумал одеть ее, как невесту. А вот нетушки – она оденется в соответствии с собственным настроением! Небольшое усилие воображения – и Верино платье окрасилось в черный цвет, делая ее больше похожей на вдову, чем на невесту. Квазик глянул мельком, но высказываться не стал.

Золотой свет становился все ярче и ярче, и внезапно стена тумана расступилась, явив взорам Веры высоченные ворота. Квазик прикоснулся к ним ладонью, и тяжелые золотые створки бесшумно распахнулись, а нежный женский голос произнес:

– Добро пожаловать, Амирелоноделисталиэль, глава рода хранителей миров Атарантидесонисов. Вход сопровождаемого лица разрешен.

Вера скривилась: ее вечно будут именовать «сопровождаемым лицом»? Что нужно сделать и чему обучиться, чтобы заслужить право на имя собственное в этом мире? Впрочем, сперва надо решить более насущные проблемы – скажем, с ильмиром познакомиться.

Паркол – это не Элеор! Таким был первый вывод Веры при виде большого, поразительно красивого здания, гармонично вписывающегося в созданный вокруг него ландшафт. Уже внешний облик этого замка буквально кричал о том, что и внутри все будет идеально гармонично, без малейших признаков того научно-творческого беспорядка и захламленности, что царил в Элеоре, без той беспорядочности и бестолковщины в расстановке виртуалов, архивных стоек-хранилищ, энергетических столпов, что в главном управлении хранителей миров. И «милые» вериколы тут точно не будут бродить, где вздумается, и нарушать степенный покой этого места.

Здание паркола имело вид подковы, внутри которой был разбит сквер с зелеными газонами, обнесенными резными бордюрами и каймой из мелких белых и розовых цветочков. Посреди сквера был каменный каскадный фонтан, мелодично журчавший и искривший струями в рассеянных золотистых лучах, которые лились сверху из серой мути, имевшей здесь голубоватый оттенок неба. Дорожка, на которую выводили ворота, была посыпана разноцветной галькой и вела вокруг фонтана к величественным каменным широким ступеням парадного входа.

– Готова спорить, что воображали это место не хранители: у вас фонтан ютился бы где-то сбоку, загороженный от взоров всем, чем попало, а вместо газонов была бы каменная площадка с расчерченной на ней картой звездного неба, – сказала Вера, осматриваясь вокруг.

– В создании паркола нам оказала дружескую поддержку раса сильфид, – подтвердил Квазик, и между ними снова воцарилось тяжелое молчание.

Внутренне убранство здания паркола было гармоничным и благородно-лаконичным, прекрасным без аляповатости, роскошным без помпезности, как говорилось в пушкинские времена: du comme il faut. В высоком зеркале Вера осмотрела себя критическим взором, удлинила свое черное платье, убрала рукава, оставив широкий вырез «лодочкой», расширила книзу юбку, соорудила себе жемчужный гарнитур и жемчужного цвета перчатки до локтей. Маленькая сумочка того же жемчужного цвета, но более темного оттенка, – и Вера сочла свой вид достаточно благопристойным. Может, сильфиды и нашли бы, к чему придраться, но Вера самой себе понравилась, а это было главное: в ее подавленно-настороженном состоянии хотелось бы уверенности хоть в достойном внешнем виде.

Квазик осмотрел ее горящим черным взором, по лицу его прошла короткая судорога и он отвернулся.

– Скоро большая перемена, – глухо сказал он, – пойдем, проведу тебе небольшую экскурсию по первому этажу.