Приговоренный жить

…Следующий удар был очень сильным. Перед глазами поплыли желто-розовые круги, во рту появился солоноватый привкус крови. Иванов качнулся и потерял равновесие. Через мгновение еще один удар – в челюсть, от которого Иванов не смог увернуться, сбил его с ног. В драке Иванов мог постоять за себя, и четыре предыдущих удара он держал, но сегодня реакция была не та – подвела выпитая за вечер водка. «Будут убивать», – понял Иванов, когда почувствовал затылком твердую неровность мерзлого асфальта. Его били ногами. Больно и жестоко. Иванову ничего не оставалось, как сгруппироваться, вспоминая пройденную когда-то школу выживания: прикрыть коленями живот, локтями – грудь, руками – голову. Но спина оставалась открытой, поэтому Иванов, катаясь по земле, делал все, чтобы убрать из-под ударов почки. Если бы ему противостоял один противник, то Иванов, раскрывшись, попытался бы вскочить на ноги, и тогда еще не известно, как бы закончилась драка. Но врагов было трое. Трое крепких, хорошо тренированных спортивных парней. Оставались только обида за свою беспомощность и задача: не дать себя изувечить, и только бы не отключилось сознание! С каждой секундой Иванов все яснее чувствовал приближение рубежа, за которым уже не будет ничего – ни света, ни боли. Он уже почти не сопротивлялся трем парам ног, обутым в жесткие ботинки, когда вдруг что-то изменилось.

– Хватит с него! – неожиданно прозвучал властный голос, и град сыпавшихся ударов прекратился.

«Сволочи! Сволочи!» – в ритм ударов сердца тупо стучало в голове Иванова, но он не произнес ни звука, все еще не до конца понимая, что происходит.

Превозмогая боль во всем теле, Иванов попытался сесть. Рядом оказалась машина, на которой приехали нападавшие, и Иванов припал спиной к заднему колесу. Над ним нависла четверка верзил. «За что?» – возник в затуманенном сознании вопрос…

Иванов пришел на темную безлюдную остановку, чтобы поймать такси. Эти четверо вышли из остановившейся иномарки, молча оттеснили его от остановки и неожиданно стали бить. Бить слишком жестоко…

– Сами справитесь или помочь? – издалека дошел до сознания Иванова вопрос, адресованный троим верзилам. – Только не нужно никакого оружия, пацаны. С ним должен произойти случай справедливой мести. Это не мы – это наци его так отделали и грохнули. Ясно? На заборе там накалякайте что-нибудь в их духе и листовочку их ему в пасть не забудьте запихать!

Иванов поднял глаза. Голос, остановивший драку, принадлежал четвертому верзиле – не участвовавшему в ней.

– Ехай, Хасан! Все будет в масть, – заверил один из парней и пнул сидящего Иванова в грудь. Удар был не очень сильным, но сбил дыхание, и Иванов закашлялся, выплюнув кровь в грязный снег. Тот, кого звали Хасаном, нагнулся и, заглядывая в лицо Иванову, злобно проронил:

– Слышь, ты, стукач, а тебе, считай, не повезло…

Хасан не успел закончить фразу, Иванов схватил его за грудки, пытаясь дотянуться головой до ненавистного рта врага, но в этот момент сильный удар в висок отключил сознание…

…Группа вертолетов, разбившись на две пары, шла на высоте шестьсот метров над пересеченным рельефом местности. Иванов держал максимальную скорость, так как на хвосте висели бронированные «двадцатьчетверки», имевшие по скорости больший запас. Справа и выше, обгоняя группу, в сторону гор проплыла пара штурмовиков «Су-25». Встающее в зенит чеченское солнце уже нагревало кабину, мешая Иванову осматривать левый сектор. Вертолеты держали правый пеленг.

Правый летчик дал отсчет – пять минут расчетного времени полета до цели, – Иванов уменьшил скорость по прибору и снова вышел в эфир:

– «284-й», я «282-й». Выполняйте задание.

– Понял, – отозвался в наушниках измененный эфиром спокойный голос ведущего пары «двадцатьчетверок».

Увеличив скорость, вертолеты-штурмовики ушли вперед. С высоты полета у края леса уже хорошо просматривалась ферма – цель их задания. Иванов, включив блок вооружения, привел в готовность ракеты и пулемет.

– Внимательнее! Пулемет к бою! – не отвлекаясь от управления винтокрылой машиной, скомандовал он борттехнику.