Приезд [= Возвращение домой]

The Homecoming by Harold Pinter (1965)

Перевод Марка Самуиловича Гринберга и Александра Яковлевича Ярина

МАКС, 70 лет

ЛЕННИ, немногим более 30 лет

СЭМ, 63 года

ДЖО, 25 лет

ТЕДДИ, 35 лет

РУТ, немногим более 30 лет

Лето.

Старый дом в Северном Лондоне. Большая комната во всю ширину сцены. Задняя стена, в которой была дверь, снесена. Остался след в виде прямоугольной арки, отделяющей прихожую. Оттуда налево вверх ведет лестница, полностью видная зрителю. Справа входная дверь. Вешалка, крючки и т. п.

Справа окно. Мебель случайная. Два больших кресла. Широкий диван, слева. Напротив, справа, большой буфет с зеркалом. Слева радиола.

МАКС. Куда ты дел ножницы?

Пауза.

Тебе говорят, я ищу ножницы. Куда ты их дел?

Пауза.

Ты что, не слышишь? Мне нужно кое-что вырезать из газеты.

ЛЕННИ. Я ее читаю.

МАКС. Да не из этой. Эту я даже не видел. Я ищу воскресную. Только что была на кухне.

Пауза.

Ты слышишь, что я говорю? Я с тобой разговариваю! Где ножницы?

ЛЕННИ(поднимая голову, спокойно). Может ты, наконец, заткнешься, безмозглая задница?

МАКС грозит ему палкой.

МАКС. Не смей так со мной говорить. Последний раз предупреждаю.

Садится в больше кресло.

Там объявление, в газете, про фланелевые фуфайки. Распродажа. Флотские излишки. Надо посмотреть.

Пауза.

Закурить, что ли. Дай закурить.

Пауза.

Я попросил сигарету.

Пауза.

Вон у меня какой хлам.

Достает из кармана сломанную сигарету.

Старею я, черт возьми.

Закуривает.

Может, ты думаешь, я был размазня? Двоих таких, как ты, мог сделать. Да я до сих пор крепкий. Спроси у своего дяди Сэма, какой я был. И при этом у меня доброе сердце. Такое доброе…

Пауза.

Я водился тогда с одним парнем, Мак-Грегором. Я его звал Мак. Помнишь Мака? А?

Пауза.

Ух, вот кого ненавидели во всем Вест-Энде. Нас двоих. Знаешь, сколько у меня шрамов? Помню, входим, все встают, расступаются, дают пройти. Слышно, как часы тикают. Здоровый он был, я тебе скажу, этот Мак. Футов шесть, если не больше. У них вся семья была — Мак Грегоры, они из Абердина, но его одного звали просто Мак.

Пауза.

Он очень любил твою мать, Мак. Просто обожал. Всегда находил для нее ласковое слово.

Пауза.

Да и не такая уж дурная была женщина. Правда, меня всегда рвать тянуло от ее мерзкой рожи, но в общем бывают и похуже паскуды. Все же как ни крути, я на нее полжизни ухлопал.

ЛЕННИ. Заткнись ты, идиот, не даешь читать.

МАКС. Слушай, когда-нибудь я тебе хребет перешибу, будешь так со мной разговаривать! Понял? Так отвечать родителю!

ЛЕННИ. Ну, я смотрю, ты с ума сходишь потихоньку.

Пауза.

Как думаешь, поставить на Ветерка?

МАКС. Где?

ЛЕННИ. В Сэндон-Парке.

МАКС. Без шансов.

ЛЕННИ. Как бы не так.

МАКС. Говорю, без шансов.

ЛЕННИ. Он всех обойдет

Делает пометку в газете.

МАКС. Он мне толкует о лошадях.

Пауза.

Да я на скачках жизнь провел. Не так уж много чего я люблю. Ипподром? Я его знаю как свои пять пальцев. Да меня там каждая собака узнавала. Там один воздух чего стоит.

Пауза.

Он мне толкует о лошадях. Да ты лошадей только по газетам знаешь. Ты к ней подойти не умеешь, к лошади. А я их, между прочим, по гривам гладил, успокаивал перед скачками. Без меня там не могли обойтись. Макс, просят, у нас тут лошадь распсиховалась, на тебя вся надежда. Я их, правда… Я их чувствовал, животных. Мне бы тренером работать. Ведь мне сколько раз предлагали место у герцога… забыл имя… словом, у одного герцога. Но я был связан семьей, я был нужен дома.

Пауза.