Приемыш черной Туанетты

Американская писательница Сесилия Джемисон (Cecilia Viets Jamison) родилась в Ярмуте (Новая Шотландия) в 1837 году. Когда Сесилия была еще подростком, семья переехала в Америку. Девочка получила образование в частных школах в Канаде, Нью-Йорке, Бостоне и Париже.

Стремясь стать художницей, Сесилия в течение трех лет изучала искусство в Риме. Тогда же она начала заниматься писательской деятельностью. На протяжении всей своей жизни Сесилия продолжала карьеру в обоих направлениях – рисовала картины и писала прозу.

Литературное наследие Джемисон фактически состоит из двух частей. Сентиментальные романы для взрослых снискали писательнице некоторую популярность, но настоящего успеха не принесли – ее произведения мало выделялись из множества других.

В последние годы жизни (Джемисон умерла в 1909 году) писательница полностью переключилась на создание детской литературы. Именно на этом поприще она обнаружила незаурядный талант и получила заслуженное признание. Самая известная повесть «Леди Джейн» («Голубая цапля») была написана в 1891 году. Она несколько раз переиздавалась и была переведена на французский, немецкий, норвежский и русский языки. Сентиментальный образ сиротки-героини и занимательная фабула на долгое время сделали это произведение любимой книгой детей и подростков.

Повесть «Приемыш черной Туанетты» нашему читателю известна меньше – в России она не переиздавалась с начала XX века. Настоящее издание воспроизводит перевод и иллюстрации того времени.

На юге Америки, в новом Орлеане живет мальчик Филипп – приемный сын пожилой негритянки Туанетты. Закончившаяся за несколько лет до этого гражданская война, разделившая северные и южные штаты на два враждующих лагеря, роковым образом отозвалась на судьбе Филиппа – он ничего не знает о своих родителях. Тайну его происхождения хранит лишь приемная мать мальчика…

В одно прекрасное солнечное утро, в начале марта, по Королевской улице французского квартала города Новый Орлеан, в Америке, тихо брели двое детей, мальчик и девочка, в сопровождении большой лохматой собаки. Мальчику было на вид лет девять, а девочке – не больше восьми. Что касается собаки, никто не мог бы определить даже приблизительно ее возраста, но она была далеко не молода. По седой шерсти на ее морде и худым, впалым бокам видно было, что она прожила немало и видела не один черный день. Она была из породы волкодавов: свисавший хвост, унылая походка; грубая, щетинистая шерсть покрывала худое туловище; длинный нос и тонкие подвижные уши придавали морде умное, пытливое выражение. Не глядя по сторонам, собака шла по пятам за детьми, временами обнюхивая мешок, который мальчик нес на спине. Когда дети замедляли шаг, чтобы заглянуть в окно магазина или уступить дорогу прохожему, останавливалась и собака; она не спускала жадных глаз с мешка, и по временам из раскрытой пасти на тротуар капала слюна. Мальчик время от времени с улыбкой взглядывал на терпеливое животное и нежно гладил худой темной ручкой собаку по голове.

– Гомо чует завтрак. Ничего не поделаешь! Надо сделать привал и покормить его, – сказал наконец мальчик, ставя на ближайшую скамейку лоток с цветами, который бережно нес.

Это был прелестный ребенок, тонкий и гибкий, довольно высокий для своего возраста, с веселыми голубыми глазами, тонкими, правильными чертами лица и темными вьющимися волосами. Он был одет бедно, но очень опрятно в синюю куртку и такие же короткие панталоны; белая шапочка едва покрывала густые волосы, спадавшие тяжелыми кольцами на лоб к прямым темным бровям.

Маленькая девочка, сопровождавшая его, представляла на редкость живописную фигурку. Темное красное платьице доходило до самых пят; белый муслиновый шарф, повязанный крест-накрест, был закреплен сзади, и длинные концы его тащились по тротуару; черные волосы девочки, прямо подрезанные, падали густой гривой на плечи и были покрыты красной шелковой косынкой, завязанной узлом под подбородком. Ее крошечное измученное, преждевременно постаревшее бледное личико, неестественно большие глаза были бездонно мрачны – так мрачны, словно луч веселья никогда не заглядывал под опущенные веки, а маленькие губы были крепко сжаты, словно никогда не знали улыбки.

Она несла на руке корзину, в которой лежало несколько бережно завернутых в мягкую бумагу фигурок из цветного воска, вылепленных очень искусно. Одна из них изображала Эсмеральду с козочкой, другая – Дею и волка, третья – Квазимодо, – вообще все они представляли героев произведений знаменитого французского писателя Виктора Гюго. Как видно, эти фигурки были для девочки святыней, потому что она несла их с величайшей осторожностью, изредка бросая взгляд, полный любви и гордости.