Приди и возьми

Шесть человек, лежавших на принесенной прибоем куче веток, тины и ила, были мертвы. Это произошло несколько дней назад.

«От голода и жажды...» – подумал Кейд.

Он обратил взор к невысокой зеленой кайме, кажущейся призрачной в блеске разгорающегося дня. Материк находился отсюда в каких-то восемнадцати милях. Но с точки зрения людей, валяющихся на бесплодной куче шлама, он мог находиться в восемнадцати сотнях миль! Суда редко заглядывали сюда. Изредка проплывала простая рыбачья лодка, чтобы укоротить путь к Гранд Терре или Бараторий Бэй, или суденышко охотников из Нового Орлеана в поисках диких уток и гарпонов. Невысокий, коренастый крепыш по имени Кейд, на котором не было ничего, кроме видавших виды старых джинсов, зажег плиту на камбузе и поставил на нее кофейник. Затем, сунув в рот первую в этот день сигарету, он вернулся на открытый кокпит судна и возобновил изучение трупов. Утро было теплым, жара ожидалась днем. Над неподвижной водой было так тихо, что его подсознательно переполошила эта мертвая тишина. Насколько он мог судить, не спуская шлюпку, чтобы подплыть к берегу, двое из мертвецов были китайцами, четверо других могли быть представителями любой национальности. Кейд сплюнул на зеркальную поверхность воды. Похоже, что кое-кто по-прежнему занимался старым бизнесом. Сейчас он пожалел, что вчерашним вечером не поставил якорь в другом месте. Но вечером было слишком темно, чтобы разглядеть трупы. Если бы только знать, он бы прошел не менее 40 миль к югу от кучи шлама. Когда кофейник закипел, он заставил себя выпить чашку черной жидкости и закурил вторую сигарету, усевшись на один из стульев, предназначенных для рыбной ловли. Стул был прикреплен к палубе большими болтами.

Он заставил себя восхищаться изящными линиями своего нового 38-футового судна. Кейд продолжал думать о том, как приятно сидеть на солнышке, чувствовать дуновение морского ветерка на коже. Какое счастье делать то, что тебе заблагорассудится. Малу, Кидачи, Пхеньян, Панмуйом быстро превращались в названия далеких мест из дурного сна.

Но его мысли упорно возвращались к тому же самому. После двух лет жизни на просе, рисе, рыбных головах его желудок вообще был подвержен тошнотам. Было поразительно, что люди, запутавшиеся в переплетении травы, ветвей деревьев и ила, оставались на этом плоту так долго. Уже следующая приливная волна смоет их в открытое море, и на зеленой поверхности залива не останется ничего, кроме водорослей, сучьев и молчания.

Кейд налил себе вторую чашку кофе, но не успел поднести к губам, как расстался с содержимым первой. Когда рвота прекратилась, он тихонько выругался. Можно предположить, что правительственный катер подошел слишком быстро, и кое-кто из парней едва не был пойман с запрещенным товаром. Им хорошо платили за риск.

Подавленный, он занялся забарахлившим мотором, который заставил его ночью бросить якорь. Поломка оказалась пустяковой. Когда мотор заработал нормально, он заодно проверил и второй, чтобы избежать всяких случайностей и начал «ощупью» пробираться между отмелями. И лишь оказавшись на глубоководье, он запустил мотор на полную мощность и направился к Саут Пассу. Он дотронулся рукой до своих узких, как ниточка, усиков. Да, ему не следовало никуда отсюда отклоняться. Впереди предстояло много работы.

День не обманул его ожиданий: жара усиливалась. Постепенно дурное настроение у него прошло, на душе стало веселее. Как приятно было ощущать на спине горячие солнечные лучи. Вкус соленых морских брызг на лице Кейду нравился. Все было вполне естественно, как бы если последних двенадцати лет никогда не было. Однако, надо быть справедливым. Он должен признаться, что пять лет из тех двенадцати, которые он отсутствовал в Бэй Пэриш, были чудесными.

Он сдвинул свою белую капитанскую фуражку на затылок, обнажив черные волосы. Сейчас Кейд наслаждался ходом своего судна: он любил скорость, любил дальние морские прогулки и пил много рома. В прошлом у него было много красивых женщин, о которых было приятно вспоминать. Раскаленная палуба обжигала голые ноги. Сейчас он не хотел вспоминать о Джанис. Ведь, по сути дела, она не имела оснований ждать его. Она была молода, привлекательна. И ей пришлось самой пробивать дорогу в жизни. Ну, а за кого он себя принимает? Оставшиеся не у дел летчики Фаберже не котируются в мирное время.

День продолжал оставаться ясным и жарким. К полудню Кейд достиг фарватера, но совершенно неожиданно вновь вышел из строя его новенький мотор. Пришлось потерять целых четыре часа на его починку. К тому времени, когда он входил в Саут Пасс, залив приобрел пурпурную окраску. Мимо Пайлстауна он проходил уже в сумерках, и было уже совсем темно, когда он заглушил моторы и причалил к покосившемуся деревянному пирсу перед старым домом, в котором он родился.