Приданое

Дизайнер обложки Мария Дубинина

© Елена Воздвиженская, 2022

© Мария Дубинина, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-0059-0312-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все права защищены законом об авторском праве. Никакая часть электронной и печатной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет, на любой из платформ, озвучивание текста, а также частное и публичное использование текста без письменного разрешения владельца авторских прав.

Софьюшка сидела у окна с задумчивой улыбкой на лице и медленно водила пальчиком по небольшой деревянной дощечке, которую она держала в руках. Неторопливо и бережно ощупывали её пальчики искусную резьбу, кудрявые завитушки, выпуклости да впадинки, дерево было тёплым, местами шершавым, местами гладким, и Софьюшка знала уже каждую зазубринку на этих картиночках. Картинки эти вырезал для неё батюшка, было их всего семь штук, на каждой разное изображено. Тятя знатный был плотник, искусный, всё умел – и наличники резные сделать, и ворота расписать, и ложки-плошки изукрасить вязью, и столбцы на крылечке витиеватые вырезать. Любили его люди за руки золотые да сердце доброе. Вот и для дочки своей старшенькой, которую любил он пуще жизни, сделал он занятные штучки из дерева. Величиной они были с ладошку, махонькие, а чего только на них не было изображено – и море-окиян с кораблём, плывущим по волнам; и лес дремучий с избушкою Бабы-Яги; и лисичка хитрая, что выглядывала из-за ёлки; и девица красная, что по воду шла с коромыслом; и месяц ясный с братцем солнцем на небе; и терем высокий… Очень старался батюшка над этими картинками, затейливые они получились. И вот сейчас, когда тяти уже шесть лет, как не было на этом свете, сидела Софьюшка у окна и с тихой улыбкой гладила кончиками пальцев батюшкины подарочки. Дороги они ей были. Ведь была Софьюшка слепенькая.

– Софьюшка! – послышался из задней избы голос младшей сестрицы Устиньи, – Идём обедать!

Софьюшка нащупала на лавке рядом с собою льняной мешочек, и, сложив неспешно и любовно свои милые игрушки, встала, и пошла к сестрице. Устинья, невысокая, тоненькая, как молодая берёзка, девушка, в пёстром сарафане и широкой рубахе, хлопотала у стола: она достала из печи картошечку в чугунке, полила её растопленным маслицем, посыпала лучком поджаристым, золотистым, переложила в плошку. На столе, на белом расшитом полотенце, лежал пышный каравай, несколько сочных, розовых редисок, небольшая солонка с горкой крупной серой соли, и молоко в крынке. Устинья приложила пальчик к губам, задумалась на мгновение, после развернулась, взмахнув косой, убежала в запечье, и почти сразу же вернулась из закутка с загадочной улыбкой. Софьюшка с застывшим на лице вопросом, приподняв бровки, и по-прежнему кротко улыбаясь, обратила невидящий свой взор к сестрице. Хоть и не видели глазоньки её, но душа чувствовала безошибочно родную кровиночку. И потому Софьюшка сердцем видела сейчас и то, что Устинья улыбается, и то, что вся она взбудоражена и возбуждена.

Тем временем Устинья подскочила к старшей сестре и вьюном закружилась вокруг неё:

– Угадай-угадай, что у меня есть!

– Не знаю, – развела руками Софьюшка, – Да что же?

– А вот и не скажу, – крутилась кругами Устинья, – А вот на-ко, понюхай, может и узнаешь!

Она весело засмеялась и сунула Софьюшке под нос то, что держала в руках. Та повела носом, зажмурилась, и, помолчав мгновение, тут же ответила:

– Мёдом пахнет, сладостью.

– Правильно-правильно, – веселилась Устинья, – А ещё чем?

– Душистым чем-то.

– Ну, держи-ко, потрогай, тогда точно угадаешь, – хихикнула Устинья и подала сестре в руки предмет.

Софьюшка ощупала и засмеялась:

– Нешто пряник?

– Пряник, пряник! – захлопала в ладошки Устинья, – Свежий да медовый! Печатный!

– Ну ты чисто дитя, Устя, – покачала головой Софьюшка.

– А что? Нешто и не порадоваться? Вот поедим сейчас картохи, да после и попьём чаю с такой вкуснотой. Таких пряников мы сто лет не едали с тобой, Софьюшка! Ещё, поди, когда тятя с маменькой живы были, тогда только и привозили они нам с ярмарки угощеньица-то.

– Да откуда же ты взяла его, егоза? – подивилась Софьюшка.

Тут Устинья смутилась, покраснела, и, помолчав чуток, уклончиво кивнула головой:

– Да так… Пахом привёз с ярмарки.

Софьюшка нахмурилась:

– А с чего это он тебя пряниками потчует?

– Да не знаю я, – пожала плечами Устинья, – Я с колодца нынче утром шла, а он и подскочил ко мне на коне, говорит, мол, на ярмарке вчерась был в городе, торговал, и вот гостинец нам привёз.

Софьюшка, продолжая хмуриться, нащупала пальцами край стола, села на лавку.

– Зачем же ты взяла, Устя?

– Да что такого? – удивилась девушка, – Ну, угостил, да мало ли, он и ребятишкам сегодня петушков на палочке привёз. Деньги у него водятся, вот, небось, и захотел доброе дело сделать.