Причины для брака

Дубовая дверь библиотеки со стуком закрылась. Джейсон Монтгомери, пятый герцог Эверсли, с явным неудовольствием уставился на нее из-за своего огромного письменного стола красного дерева.

— Невероятно! — пробормотал он с высокомерным презрением, к которому примешивалась еще странная неприязнь.

Удаляющиеся шаги кузена Гектора совсем стихли. Джейсон оторвался от созерцания двери и, скользнув взглядом по забитым до отказа книжным шкафам, остановился на большой картине на соседней стене.

Он бесстрастно рассматривал черты молодого человека, изображенного на портрете, нахальную, бесшабашную улыбку, шаловливый взгляд серых глаз и взлохмаченные темные волосы. Широкие плечи обтягивал алый мундир, сбоку торчала пика — явные свидетельства принадлежности к когорте военных. В уголке рта Джейсона дернулся мускул, но он овладел собой, и строгие точеные черты лица замерли в холодной маске сдержанности.

Дверь снова открылась, в библиотеке появился элегантно одетый джентльмен с приветливой улыбкой. Остановился, положив руку на ручку двери, и вопросительно поднял бровь.

— Я видел, как уходил твой кузен. Ты уже не опасен?

Не дожидаясь ответа, Фредерик Маршалл закрыл за собой дверь и уверенно прошествовал к письменному столу, стоящему меж двух узких высоких окон.

Его светлость резко выдохнул:

— Черт побери, Фредерик, это не смешно! Гектор Монтгомери такой утонченный тип, что с моей стороны было бы верхом безответственности позволить ему присвоить титул. Я не приемлю самой мысли об этом… и мне для этого даже не надо на него смотреть.

Джейсон откинулся на спинку кресла и повернулся лицом к другу. Тот опустился в ближайшее кресло.

— Хотя представить семье дорогушу Гектора как своего наследника весьма соблазнительная идея, — продолжал герцог, вытягивая вперед длинные ноги. На его губах заиграла мрачноватая усмешка. — Этакий мятеж в рядах Монтгомери. Правда, в этом случае мои тетушки скорее запрут меня где-нибудь и не выпустят, пока я не соглашусь жениться.

— Осмелюсь заметить, твои тетушки несказанно обрадуются твоему столь отчетливому видению проблемы и ее решения.

Джейсон бросил пронзительный взгляд на друга:

— На чьей это ты стороне?

Тот улыбнулся:

— К чему спрашивать? И так ясно. Но бессмысленно закрывать глаза на факты. Рикки больше нет, следовательно, ты должен жениться. И чем скорее ты с этим примиришься, тем лучше. А то твои тетушки, милые дамы, могут взять проблему в свои руки. Ты об этом не думал?

С этими словами Фредерик взглянул на задумавшегося друга. Сквозь окна за спиной ярко светило солнце, играя в его каштановых волосах, коротко стриженных по последней моде. Дорогой сюртук от Шульца из высококачественной серой шерсти как влитой сидел на широких плечах и спускался на облегающие брюки. Это зрелище вызывало у Фредерика приступ зависти, у него-то из-под пальто выглядывал более темный неброский лавандово-серый жилет. Во всей Англии существовал лишь один человек, в чьем присутствии Маршалл чувствовал себя совершенно неэлегантным, и тот сейчас сидел за столом, погруженный в непривычно мрачные думы.

Оба были холостяками, их связывало множество общих интересов, но во всех затеях именно Джейсон неизменно вырывался вперед. Непревзойденный спортсмен, он мастерски правил фаэтонами, слыл заядлым игроком и повесой. Поговаривали, будто он опасен с пистолетом в руке, а еще сильнее в женских объятиях. Привыкший к беспрекословному исполнению своих прихотей, пятый герцог Эверсли не признавал никаких авторитетов, ставя во главу угла собственные удовольствия, и мало кто мог с ним в этом сравниться.

Тем тяжелее ему было проглотить решение, позволявшее выйти из столь затруднительной ситуации.

Заметив, что задумчивый, но по-прежнему упрямый взгляд Джейсона скользнул к портрету младшего брата, известного всем под именем Рикки, Фредерик подавил вздох. Мало кто понимал, как были близки братья, несмотря на девятилетнюю разницу в возрасте. В свои двадцать девять Рикки обладал безграничным очарованием с примесью своенравия, отличавшего и старшего брата, которое побудило его в сиянии славы отправиться гвардейским капитаном его величества в Ватерлоо, где погиб в битве за Угумон. Храбрых гвардейцев, ценой жизни защищавших замок, превозносили на все лады, но никакие почести не могли облегчить горя родных, особенно Джейсона.