Причал моей осени. Балансируя на краю (СИ)

— Ну, сколько ещё ты собралась подобное терпеть?

— Что именно Лен?

— Скотство это его. Так нельзя жить. Ну нельзя, Лер. Ты же себя не на помойке нашла. Ты же знаешь, чем это все заканчивается.

— А что я должна сделать? К родителям идти на поклон? Мол, вы правы были, примите обратно дуру. Ты понимаешь, что это ещё хуже.

Она знала и заёбы моей матери, и молчаливую поддержку этих загонов со стороны отца, знала, сколько я схавала этого, пока с ними жила. Поэтому, стиснув зубы, промолчала и, вытащив сигарету из моей пачки, закурила.

— Переезжай ко мне, — выдохнув дым в потолок своей малометражной хрущевской кухни, выдала Ленка. Прям гений, куда деваться.

— Куда? Будем, как гастарбайтеры жить, штабелями на полу спать, — учитывая, что в этой съемной однокомнатной конуре она ютилась с тремя своими сыновьями, так бы оно и было.

— Да лучше так.

— Я выгребу Лен. Не переживай. Работу найду и с первой же зарплаты съеду. Хватит, насиделась дома.

Когда-то мой благоверный сладкими речами вынудил меня уйти с работы. Работа была непрестижная и он убедил меня, что держаться за нее нет смысла, тем более именно она, по его мнению, могла отражаться на моем здоровье и являться той самой причиной, по которой я не могла забеременеть. «Нагрузка и стресс могут сказываться очень пагубно на твоем организме» методично втирал мне муж, втирал качественно и постоянно. В общем, мозг он мне поимел знатно, настолько, что я уволилась и примерила на себя роль примерной домохозяйки как он и хотел.

— Как бы поздно не стало, — произнесла Ленка, намекая на самый плохой исход ситуации.

— У него кишка тонка, не решится.

Димка мог доводить лишь морально, бить по нервам, манипулировать, выводить на эмоции, топить в чувстве вины, которое сам же и взращивал, но физически он никогда не воздействовал, ни разу. Вот и сегодня, после очередного морально пиздеца я сдерживалась из последних сил, не давая волю слезам, дабы не показать, что его умелые манипуляции достигли цели и эффект есть. Я дождалась пока он свалит из квартиры и, прихватив бутылку шампанского, чтобы совсем не поехать кукухой пошла к Ленке, к моему оплоту спокойствия, моему спасательному кругу, за который я держалась, потому что если бы не ее присутствие в моей жизни, то, наверное, я бы давно вышла в окно или наглоталась таблеток. Держала только она, своим примером, своей стойкостью, уйдя от мужа в один день, забрав с собой трех несовершеннолетних детей и вытягивая их финансово самостоятельно, без помощи папаши. Отражая бесконечные удары от нашего eбучего общества с их бесконечным осуждением и перемыванием ее костей, проявляя железную стойкость, вкалывая на двух работах, ещё и подрабатывая, если кто из знакомых подкидывал какую-то халтуру. Она была для меня образцом несгибаемости и силы духа.

— Порой задаюсь вопросом, почему все так? Почему нам так не везет с мужиками?

— Потому что то, что нам с тобой попалось, это не мужики, это особи мужского пола, а это, как оказалось, разные понятия, жаль, сразу не рассмотрели.

— Ну, ты хоть детей нарожать не успела, а я видно совсем слепая была.

— Жалеешь?

— Лишь о выборе, о том, что раньше не прозрела, а о детях ни разу не пожалела. Это единственное за что я ему благодарна.