Прядильщики. Магические приключения девочки Лизы и ее брата Патрика

Однажды вечером, когда Лиза ложилась спать, Патрик был все еще пухленьким, кругленьким похитителем конфет и обожателем сладких булочек, который одновременно раздражал и умилял ее. А на следующее утро, когда она проснулась, прежнего Патрика уже не было, ее брат стал совершенно, совершенно другим.

Она не могла описать точно, в чем разница. Внешне Патрик выглядел таким же, одетым в ту же пижаму с похожими на крыс злобными пришельцами, из дырки на одном красном носке — левом — все так же высовывался кончик толстого пальца, и даже по лестнице он спустился, как настоящий Патрик, на попе, подскакивая на каждой ступеньке — бум, бум, бум.

И все же он стал другим.

Не просто другим, а совсем-совсем другим.

Это чувствовалось в том, как он смотрел на нее, это таилось где-то в глубине его глаз, потерявших весь свой былой блеск. Он тихо — слишком тихо! — подошел к столу, чинно уселся на свой стул, положил на колени салфетку.

Салфетку! Настоящий Патрик никогда не пользовался салфеткой.

Никто, кроме Лизы, перемен в Патрике не заметил. Миссис Эльстон, Лизина мама, продолжала разбираться в куче лежавших на кухонном столе счетов, время от времени издавая грустные вздохи. Отец Лизы по-прежнему то входил на кухню, то выходил из нее — с незавязанным галстуком на шее и в одном носке, расстроенно бормоча что-то себе под нос.

Поддельный Патрик взял свою ложку и окинул Лизу взглядом, от которого у нее все внутри похолодело.

Затем ненастоящий Патрик принялся за свои, сделанные в виде букв, кукурузные хлопья. Он выуживал одну за другой нужные ему буковки и выкладывал их вдоль края своей тарелки.

У Лизы упало сердце. В этот момент она поняла, что именно случилось, поняла так же точно, как то, что небо находится у нас над головой и что, если как следует раскрутиться на месте, а затем резко остановиться, весь мир по инерции еще раз повернется вокруг тебя.

Душу Патрика похитили прядильщики. И оставили вместо него вот этого Не-Ее-Младшего-Брата.

— Мам, — сказала Лиза, а когда мать не откликнулась, еще громче повторила: — Мам!

— Мммм? — подпрыгнула на своем стуле миссис Эльстон и мельком взглянула на Лизу, а затем вернулась к изучению Инструкции по сборке кофейного столика — того самого, который она собиралась возвратить в магазин, потому что не понимала, как привинтить к нему ножки.

— Патрик какой-то странный, — произнесла Лиза.

Миссис Эльстон окинула дочь невидящим взглядом, затем неожиданно отвернулась и крикнула мужу:

— Ты когда-нибудь оплатишь счет за электричество?

Мистер Эльстон ответил так, словно не слышал жену.

— Ты не видела мои очки? — спросил он, поднимая вазу с фруктами и заглядывая под нее.

— Они у тебя на голове.

— Не эти очки. Те, что для чтения.

— Они пишут, что это их последнее предупреждение, — вздохнула миссис Эльстон. — Я уж и не вспомню, когда было первое. Мы действительно не оплатили счет за электричество? Готова поклясться…

— Я не могу пойти на работу без очков! — воскликнул мистер Эльстон. Он открыл холодильник, посмотрел в него, захлопнул дверцу и вновь выбежал из комнаты.

А Патрик тем временем закончил перекладывать выловленные из тарелки буковки. Из них он составил три слова: «Я ненавижу тебя». Затем Патрик сложил на груди руки и окинул сестру странным пустым взглядом — Лизе показалось, что его глаза потеряли свой прежний цвет и целиком стали черными.

Лиза вновь внутренне сжалась. Она соскользнула со своего стула и подошла к матери. Потянула за рукав ее ночной рубашки с маленьким пятном от кофе возле локтя.

— Мама.

— Да, принцесса? — рассеянно спросила миссис Эльстон.

— Меня беспокоит Патрик.

— Патрик, — произнесла миссис Эльстон, не поднимая головы от своей записной книжки, покрытой рядами цифр, — не надоедай сестре.

Как в таком случае поступил бы настоящий Патрик? Показал бы Лизе язык, швырнул в нее салфеткой или, по крайней мере, сказал: «Она сама мне надоела».

Но этот самозванец ничего подобного не сделал, он просто тихо уставился на Лизу и улыбнулся. Его зубы показались ей какими-то слишком белыми.

— Мам, — настойчиво повторила Лиза. Миссис Эльстон вздохнула и отшвырнула в сторону карандаш с такой силой, что тот сломался.

— Прошу тебя, Лиза, — проговорила мать с плохо скрываемым раздражением. — Ты разве не видишь, что я занята? Почему бы тебе не пойти на улицу и не поиграть немного?

Лиза знала, что когда у мамы такое настроение, с ней лучше не спорить. И она пошла на улицу. Утро выдалось пасмурным и жарким — слишком жарким для конца апреля. Лиза надеялась увидеть кого-нибудь из соседей, вышедших из дома по своим делам — полить траву, например, или прогуляться с собакой, — но вокруг никого не наблюдалось, странные у них были соседи. Большинства из них Лиза даже не знала по именам, разве только миссис Костенблатт, лицо которой от старости стало походить на сморщенную сливу.