Президент Московии: Невероятная история в четырех частях

Президент проснулся рано. Ровно в 6 часов 45 минут. Спал он, как всегда, спокойно и сладко. Сновидений уже давно не было. Их не допускали в его сознание. Он догадывался об этом, но никогда не спрашивал ни своих помощников, ни главу Администрации, ни жену. Президент был человек неглупый и понимал, что всё, что делают его врачи, психоаналитики, духовник, гласные и негласные советники и домочадцы, всё это – для его же блага и, стало быть, для блага страны и народа. Столько лет держать в руках эту громадину, безошибочно тащить её по выбранному – единственно правильному курсу, – шутка ли! Тут никаких человеческих сил не хватит. Это любому ясно. Однако была ещё одна неподъемная ноша, которую никто (или почти никто) не видел, которую он тщательно скрывал, но именно она – эта ноша и необходимость её всячески прятать – именно это тяготило его более всего и когда-то отравляло сон гнусными, колющими видениями. В мифическую загробную жизнь он, конечно, не верил, так же как в Страшный суд и прочие иррациональные глупости, но всё же… какое-то гаденькое сомнение тяжело ворочалось в темном углу спальни, когда он оставался один вдали от чужих недобрых глаз. То, что глаза, внимательно за ним следящие, в него проникающие, всюду его сопровождающие, беспрерывно цепко фиксирующие каждый жест, каждое мельчайшее проявление не запрограммированных чувств, которые он ещё с юности – в другой жизни – научился отправлять в самые потаенные уголки своего сознания, – то, что эти, то есть все глаза, на него устремленные, – недобры, он прекрасно понимал, знал, чувствовал. Даже глаза его самых верных и преданных приближенных. Впрочем, в искреннюю преданность он никогда не верил и так же, как его потаенный кумир – «эффективный менеджер», – полагался только на страх, на имеющийся компромат, на личную заинтересованность, инстинкт выживания каждого, даже самого ничтожнейшего башмачкина – винтика его безупречной машины. Президент за свою уже довольно долгую жизнь прочитал всего несколько книг, главным образом, касающихся его предыдущей – основной профессии. Но чужие высказывания запоминал хорошо. Поэтому слова Наполеона, сообщенные ему замом главы Администрации, он часто повторял и ими руководствовался: есть два рычага, которыми можно двигать людьми: страх и личная заинтересованность. Этот Наполеон, видимо, был неглупый человек. К тому же, тайная полиция у него была на высоте.

Управлять страной и своими чувствами – адова работа, и эта работа, всё это немыслимое напряжение требовали крепкого глубокого сна – 7 часов в сутки ночью и час днем. Какими методами это достигалось, Президента, в общем-то, не волновало, так как результат был налицо – и на лице: по-прежнему молодом, энергичном, по необходимости суровом, иногда, на радость народу, озорном, всегда внимательном к чаяниям простого люда. Хотя порой где-то очень далеко, в той субстанции, которая по старинке именовалась «душой», возникало смутное ощущение зыбкости своей независимости, прорастало подозрение, не воздействуют ли его верные охранители не только на сон своего Лидера… Но он гнал эти дурацкие предположения, ибо никто никогда не осмелился бы посягать на независимость мышления и поведения всесильного Отца Наций Московии.