Преступление графа Невиля. Рике с Хохолком

Amelie Nothomb

LE CRIME DU COMTE NEVILLE

Сopyright © Editions Albin Michel, S.A. – Paris 2015

RIQUET À LA HOUPPE

Copyright © Editions Albin Michel, S.A. – Paris 2016

Перевод с французского Нины Хотинской, Риммы Генкиной

Серийное оформление Вадима Пожидаева

Оформление обложки Ильи Кучмы

© Н. Хотинская, перевод, 2017

© Р. Генкина, перевод, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017 Издательство АЗБУКА^®

Скажи кто-нибудь графу Невилю, что он пойдет однажды к гадалке, тот бы не поверил. А уточни этот кто-нибудь, что пойдет он туда в поисках своей дочери, сбежавшей из дому, этот чувствительный человек, наверно, упал бы в обморок.

Ему открыл, очевидно, секретарь и провел его в приемную:

– Мадам Портандюэр очень скоро вас примет.

Как будто на приеме у дантиста. Невиль сел, держа спину прямо, и озадаченно оглядел тибетские узоры, украшавшие стены. Оказавшись в кабинете гадалки, он сразу спросил, где его дочь.

– Малышка спит в соседней комнате, – ответила дама.

Невиль боялся слово вымолвить: неужели с него потребуют выкуп? Гадалка, женщина без возраста, энергичная, упитанная, очень подвижная, продолжала:

– Вчера за полночь я гуляла в лесу недалеко от вашего замка. Луна была полная, светло, как днем. Там-то я и наткнулась на вашу дочь, которая лежала, свернувшись клубочком, у нее зуб на зуб не попадал. Говорить она не желала. Я убедила ее пойти со мной: девочка замерзла бы насмерть, если бы осталась в лесу. Когда мы пришли сюда, я хотела сразу позвонить вам, чтобы успокоить, но она сказала, что это ни к чему: вы, мол, даже не заметите ее исчезновения.

– Так и есть.

– Поэтому я позвонила вам только утром. Месье, как такое возможно, что вы не заметили отсутствия вашей дочери?

– Мы поужинали, и она поднялась в свою комнату, как обычно. Наверно, она вышла из дому, когда мы уже легли.

– Какой она была за ужином?

– По своему обыкновению, не произнесла ни слова, почти ничего не ела и выглядела неважно.

Гадалка вздохнула:

– И вас не тревожит, что ваша дочь в таком состоянии?

– Ей семнадцать лет.

– Этого объяснения вам достаточно?

Невиль нахмурился. По какому праву эта женщина учиняет ему допрос?

– Я догадываюсь, что мои вопросы вам неприятны, но это я нашла вашу дочь в лесу глубокой ночью. Представьте мое удивление. Когда я спросила, не назначено ли у нее любовное свидание, она так посмотрела на меня, будто изумилась.

– Правда, это не в ее духе.

– А что в ее духе?

– Не знаю. Она неразговорчивая девочка.

– Вы никогда не думали, что ей нужна психологическая помощь?

– Она замкнута. Это не болезнь.

– Да, но она убежала из дому.

– Это впервые.

– Месье, как-то вы не слишком встревожены.

Невиль подавил гнев: с какой стати его судит незнакомая женщина? Когда гадалка утром позвонила ему, известие его потрясло. Но он был не из тех, кто выказывает свои эмоции.

– Ладно, я понимаю, что вмешиваюсь не в свое дело, – снова заговорила она. – Но видели бы вы ее, продрогшую, одну в лесу. Она не прихватила с собой ни одеяла, ни пальто. Эта малышка меня тронула, ей так неуютно жить на свете. Не знаю, интересуют ли вас вообще ее чувствования.

Последнее слово было для графа как пощечина. Он не впервые его слышал. Вот уже несколько лет, по неясным причинам, людей перестали удовлетворять такие слова, как «чувства», «ощущения» или «впечатления», которые между тем прекрасно выполняли свою роль. Нет, им надо было испытывать чувствования. Невиль не переносил этого словечка, столь же смешного, сколь и претенциозного.

Гадалка уловила его раздражение и сказала себе, что удар попал в цель: теперь отец девушки будет серьезнее относиться к своему долгу.

Невиль встал, давая понять, что с него хватит. Гадалка нагнала его и схватила за руку жестом, полным энтузиазма, как бы принимая его сторону, но, коснувшись его ладони, она изменилась в лице.

– Вы скоро устраиваете большой праздник, – сказала она.

– Да, в самом деле.

– На этом приеме вы убьете одного из гостей.

– Что-что? – воскликнул граф, побледнев.

Гадалка выпустила его руку и улыбнулась:

– Успокойтесь. Все будет хорошо, просто чудесно. Идемте, разбудим вашу дочь.

Если бы не это предсказание, прозвучавшее неожиданно, граф дал бы в эту минуту волю чувствам. Но, входя в комнату, он выглядел еще более замкнутым, чем обычно.

Девушка, лежавшая на раскладной кровати, не спала.

– Здравствуй, папа, – медленно произнесла она.

– Здравствуй, милая. Как ты себя чувствуешь?

Не слушая ответа, он повернулся к гадалке в надежде, что она оставит их одних. Но той явно хотелось присутствовать при встрече отца и дочери: она, вытянув шею, таращила свои круглые глаза.

Словно глядя на эту сцену со стороны, граф заставил себя изобразить эмоции, которые испытал бы, не будь пророчества и пророчицы. Он сжал в объятиях свою девочку, реагировавшую, по обыкновению, равнодушно.

– Идем домой, – сказал он.

Мадам Портандюэр хотела было предложить им завтрак, но дочь выручила отца: