Преподаватель симметрии. Роман-эхо

Я полагаю должным предварить некоторую неожиданность последующих повестей все-таки объяснением. Давным-давно, еще в дописательской молодости, в моем „геологическом“ прошлом, мне попалась книжка неизвестного английского автора „The Teacher of Symmetry“. Я прихватил ее с собой в экспедицию с благими намерениями самообразования, да по лени, тяжкой работе и под ироническими взглядами работяг все лето так и не раскрыл. А тут — осень, ненастье, нет вертолета, ждем погоды… Все читано-перечитано, во все игры переиграно… На беду кто-то вспомнил, что видел у меня иностранную книгу, и пришлось мне ее без полного понятия как языка, так и смысла, пересказывать под непрекращающимся дождем. Кое-как, без словаря, до чего догадываясь, что присочиняя, набрасывал я в школьных тетрадках — по рассказу в день. Как Шехерезада… Прилетел наконец вертолет, и я отмучился и с удовольствием забыл и муку и книгу в той мокрой тайге.

Лет десять спустя со мною случилось небывалое происшествие, нечто поразительное по невозможности быть, и ничего мне не подсказали ни опыт, ни память в поддержку, кроме внезапного воспоминания об одном рассказе из этой забытой книжки. Рассказ выплыл так полностью, так отчетливо, будто я его читал вчера… Зато теперь я никак не могу вспомнить того небывалого случая собственной жизни, из-за которого я этот рассказ вспомнил.

Я разыскал на антресолях, в обломках лыж и весел, небрежную рукопись моего „перевода“ и вспомнил и другие рассказы из этой книжки, и, таким образом „перечтенная“, книжка эта завладела моим воображением — я стал ее искать. Но я не мог вспомнить фамилии автора! Было в ней что-то неанглийское… не то голландское, не то даже японское… Нет, не помню! Я стал расспрашивать знатоков, пересказывая содержание, и не достиг успеха. Никто такой книги не читал.[1] И вот уже сколько лет прошло с того внезапного мысленного „перечитывания“, а она все не идет у меня из головы. Так она и не нашлась.

Чтобы как-то отделаться от ее навязчивости (ведь не я же все это придумал!), я стал потихоньку „переводить“ ее, как переводят не тексты, а именно переводные картинки. Не без домысла, конечно (те места, что похуже, пусть будут мои). „Переведя“ таким образом некоторые из них, я окончательно забыл оригинал (как в свое время тот факт из собственной жизни…). Концов теперь уже почти нет. Зато отныне вместо воспоминаний о пропавшей книге меня тяготят происшедшие по ее причине рукописи. Я решил рискнуть отделаться и от них, чтобы окончательно обо всем этом забыть.

Ничего из биографии автора… Разве что он наградил своего пишущего героя (Урбино Ваноски) какими-нибудь черточками своей биографии… Ровесник века. Прихотливое сочетание кровей (польская, итальянская и чуть ли не японская). Позднее вхождение в язык своей будущей литературы,[2] оттого некоторые стилистические изыски. Так, например, чудовищное количество грамматических времен в английском языке он воспринял буквально, написав каждую вещь в каждом из них и расположив оглавление таблицей.

Содержание я успел срисовать:

Первое, на что способен переводчик, это поменять названия произведений. Что я и проделал прежде всего:

Другие книги того же автора:

Это так, для любопытства… Средствами русской грамматики все равно не передать подобного своеобразия — оно непереводимо в принципе.