Препод 4 (огрызок)

Один переезд равен двум пожарам. Всю мудрость этой поговорки я оценил, собирая в дорогу вещи. И почему раньше считал, что у меня их мало? Было же, вроде, пару мантий да столько же смен белья, а тут, откуда не возьмись, целые сундуки и чемоданы непонятно чего. И главное, ненужного гора, а нужное непонятно куда задевалось.

Известие об отъезде застало миссис Шанс врасплох и пожилая женщина даже чуток всплакнула, сетуя, что такого хорошего жильца у неё никогда не было и теперь уже, наверное, не будет. Мне тоже было немного неловко, но остаться я не мог, по понятным причинам. Всего рассказать я не мог, но она поняла, благо, муж её сам был магом, поэтому слёзы вытерла и пожелала быть осторожнее и найти себе хорошую хозяйку в Тингланде. Она, конечно, имела в виду, квартиры, но вышло слегка двусмысленно и мы немного похихикали. Впрочем, перейдя на серьёзный тон, та посоветовала и с спутницей жизни тоже определиться, потому что вдвоём любые невзгоды преодолевать проще.

«А вчетвером?» — чуть было не ляпнул я, на короткий миг представив себя в гареме из трёх моих близко знакомых дам, но сдержался, нечего шокировать старую вдову.

Да и какой гарем⁈ Только свяжись и всю оставшуюся жизнь только им и будешь заниматься. Какая магия, какая наука, обо всём забыть придётся. Нет, все три женщины были мне весьма симпатичны, даже Ясула. Но настоящей моей любовью в этом мире оставалась магия.

Из Академии тоже набрался целый сундук барахла. В основном, принесённое ещё тем, прошлым, Локарисом, но кое что добавилось уже при мне. Оглядев три сундука и два плотно набитых чемодана в прихожей дома, только покачал головой.

— Нет, с хомячизмом надо бороться.

И решительно принялся вещи перебирать, оставляя только самое необходимое.

Заглянувшая туда через час миссис Шонс только всплеснула руками, глядя на одиноко стоявший у двери сундук среднего размера у установленный сверху на него небольшой саквояж. Остальное барахло я сдвинул в сторону даже не став закрывать крышки.

— Вольдемарушка, ты что, а это куда?

— Можно бедным раздать, — пожал плечами я, — или просто выкинуть.

— Как выкинуть, как раздать⁈

От такого кощунства женщина схватилась за сердце. Коммерческая жилка, как я политкорректно именовал бабкину жадность, никуда не делась, и сейчас, когда я официально от этих вещей отказался, хозяйка квартиры мигом воспылала желанием прибрать бесхозные вещи для последующей реализации. Я противиться не стал и широким жестом предоставил той полную свободу действий, великодушно отказавшись от своей части прибыли. Мне, по большому счёту, особо деньги не были нужны. Королевство меня, по приезду, точно не обидит с обеспечением, а остальное доберём по известной схеме с грантами от заинтересованных организаций и государственных лиц.

В общем, неделя перед отъездом у меня вышла куда как насыщенной. Там же и передача работ по грантам была и какие-никакие промежуточные результаты получить, итоги подвести, расходы подбить, не бросать же всё просто так на Калистратиса. Совесть мне этого не позволяла.

А ещё меня несколько раз пытались похитить.

— Господин маг, господин маг, прошу, помогите, у меня там… — юноша лет пятнадцати, в слегка порванной рубахе, с отчаянием смотрел мне в глаза и дёргал за рукав, настойчиво зовя в темноту переулка.

Но стоило туда с ним зайти, как выражение его лица сменилось на злорадное, а сзади на меня напрыгнули неизвестные, выкручивая руки и прижимая к лицу платок смоченный каким-то составом.

Судя по всему, тот должен был привести меня в бессознательное состояние. Не учли они только, что после божественной амброзии и благословения Воина, на меня подобные слабые яды почти не действуют. Да и руки выкрутить у них не особо получилось. Когда до меня дошло, что они пытаются сделать, шипя мне в ухо напряжённым, с истерическими нотками, голосом, разные угрозы, то зло встряхнулся, заставив двоих молодчиков разлететься в стороны, аки птицы. Не далеко, правда. В узком проулке не разлетаешься и, встретившись со стеной, они тут же сползли по ней наземь, благоразумно не подавая признаков жизни.

Лицо юнца тут же поглупело, стало испуганно-затравленным. Он попытался отступить назад, но я зажёг в ладони файербол и обманчиво ласковым голосом поинтересовался:

— Жить хочешь?

Тот кивнул, нервно сглотнув.

— Кто послал?

— Я не знаю, это всё они, меня только попросили позвать. Пару монет дали. Я бедный сирота, не бейте меня, пожалуйста.

Для натуральности тот пустил одинокую слезу и бухнулся в грязь на колени.

Я поморщился. Играл парень неплохо, но на «Оскар» не тянул.

— Спрошу ещё раз, — я сменил огненный шар на холодное белое марево замораживающего заклинания, — если ответ мне не понравится, буду потихоньку замораживать тебе ноги и отламывать от них по кусочку. Я не садист, меня не возбуждает чужая боль, поэтому ты её не почувствуешь, она придёт только когда спадёт действие заклинания, но видеть, как от твоих ног становится всё меньше и меньше…