Премия

А.С.МАКАРЕНКО

ПРЕМИЯ

1

За городом через реку переброшен железный мост, а потом прямая, как стрела, устремилась к лесам на горизонте новая асфальтированная дорога. Леса на горизонте вовсе и не леса, а небольшие посадки по сторонам дороги. За ними снова степь, а в степи совхоз имени Х Октября. В совхозе много построек, и все каменные, а самая лучшая постройка - свинарня, в которой работает Евдокия Петровна Погорелко. Есть еще в совхозе маленький флигель, обсаженный кустами акации. Там в одной из комнат сидит новый директор Семен Иванович, о деятельности которого разные люди в совхозе выражаются по-разному. Главный бухгалтер говорит:

- Это вам не старый директор! Этот покажет работу!

Кладовщик вертит головой и произносит с восхищением:

- Ох, и жмет! Ох, и жмет!

А старый сторож Василий Нестерович и раньше никогда не восхищался, и теперь спокоен:

- Новые начальники, они всегда хорошие. Я-то при чем? Пускай себе новый, пускай себе старый.

Евдокии Петровне Погорелко некогда выражать свое мнение о директоре. Она стоит перед его столом и вытирает глаза уголком старенького фартука. Нельзя сказать, что она плачет, просто слезы сами собой появляются в глазах. А глаза у нее тоже не молодые, они внимательно и доверчиво смотрят на нового директора Семена Ивановича, они ожидают от директора справедливости:

- Пришли и взяли, говорят: недоразумение. Разве ж может быть такое недоразумение? А потом говорят: директор приказал.

Семен Иванович, молодой, с ежиком на голове, неумело морщит лоб и старается отвернуться.

- Говорят: директор сказал, а я им говорю: врете, не может быть такого закона - премировали, а потом отнимать. И не отдаю. А они схватили и давай тащить. А я говорю: бандиты вы, а не товарищи. Так еще, говорят, ответишь за оскорбление. Есть такой закон, товарищ директор?

Семен Иванович - новый директор, и поэтому на его плечах лежит тяжелое бремя ликвидировать все несправедливости и беззакония, бывшие при старом директоре. И он говорит Евдокии Петровне спокойным, рассудительным голосом:

- В том-то и дело: закон! Вы присвоили государственного поросенка, это по-вашему - закон?

- Да не присвоила я, что вы, батюшка? Премировали меня, под самое Первое мая премировали! Три месяца у меня поросенок живет, и кормила его, и все знали про это.

- Кто знал?

- Все знали, весь совхоз знал.

- А документы где? Написано где-нибудь, что вас премировали?

- Да где-нибудь, может, и написано! Разве я знаю?

- Приказ где? В приказе сказано, что вас премировали? Не сказано, и не знает никто.

- Был приказ, батюшка, при мне, на моих глазах приказано. Приехали они, директор Николай Александрович и начальник городской... тот... как его... Никитин товарищ, приехали, посмотрели все, и так им понравилось, так понравилось, чистота какая, и поросята какие! Никитин товарищ и сказали: премировать этого работника за его образцовую работу этим поросенком. И показали на поросенка. А директор, Николай Иванович, засмеялись даже и меня так по плечу, говорят: "Она у нас лучшая ударница".

Евдокия Ивановна даже улыбнулась директору, рассказывая об этом случае накануне Первого мая. Но директор не улыбнулся. Директор снова наморщил лоб, помолчал и крикнул в другую комнату:

- Товарищ Ракитин!

Евдокия Ивановна доверчиво оглянулась. Вошел Ракитин, главный бухгалтер, толстый, с глазами подслеповатыми, недовольными. Он сразу догадался, в чем дело:

- Это насчет поросенка?

- Что здесь у вас делалось? - возмущенным голосом сказал директор и с укоризной посмотрел на Ракитина. - Вы знали, что она премирована поросенком?

- Боже сохрани! - сказал главный бухгалтер. - Никто ничего не знал. Когда вы были премированы?

- Да под самое Первое мая. Помните, еще как на митинг собирались, вы меня еще поздравляли, сказали: "Видишь, при советской власти ударную работу награждают!"

- Я вас поздравлял? Бред, совершеннейший бред!

- Как вы сказали, батюшка?

- Бред, говорю, сон приснился!

Чего-то не поняла Евдокия Ивановна в этих словах, опять засмотрелась на директора, ожидая от него справедливости.

- Все, - сказал директор, - идите.

- А поросенка забрать можно?

Директор пожал плечами, главный бухгалтер сочувственно просиял улыбкой, товарищеским голосом сказал Евдокии Ивановне:

- Товарищ Погорелко! Не может быть такого премирования. Нужно акт составить было, в приказе написать.

- Так вы напишите, товарищ, написать всегда можно: так и так, за ударную работу...

Главный бухгалтер все свои зубы показал директору, и директор ответил ему вежливой гримасой, которая обозначала только одно: как мало понимает Евдокия Ивановна в деле бухгалтерской законности.

А в это время открылась дверь, и целая тройка деловых, оживленных мужчин ввалилась в кабинет директора. Евдокия Ивановна отступила к холодной печке, долго стояла, думала, и слез у нее теперь уже не было.

Никто не заметил, как она вышла из кабинета и побрела через двор к своей свинарне.

2