Прелестное создание

— Кэти, я уезжаю на ланч, буду через час, — предупредил Джером Логан секретаршу, покидая приемную.

Он спустился на стоянку, сел в свой «роллс-ройс» и, махнув рукой охраннику, уверенно вывел машину в уличный поток. Проезжая мимо своего дома, Джером обратил внимание на стоящий у ворот пикап с фирменной эмблемой дорогого лондонского магазина.

Опять Эстер решила обновить интерьер, с усмешкой подумал он. Эта женщина неутомима и изобретательна во всем, что касается траты денег. И секса, честно добавил он и почувствовал, что с нетерпением ждет вечера. Что ж, продолжал размышлять Джером, как у всякой женщины, у моей жены есть небольшие слабости, я должен относиться к ним снисходительно, ведь главное, что Эстер любит меня.

Джером приехал в тот же ресторан, что и всегда, и сделал заказ. Съев ланч, он попросил чашку кофе по-венски и десерт из дыни, после чего расплатился и в великолепном расположении духа отправился на работу.

Обратно он ехал той же дорогой и, проезжая мимо своего дома, заметил, что пикап по-прежнему стоит у ворот. Джером уже был в конце улицы, когда внезапно развернул машину.

Что случилось? — взволнованно думал он, выйдя из салона автомобиля и направляясь к дверям дома. А вдруг это никакой не посыльный, а грабитель? Хотя нет, вряд ли грабитель стал бы ставить машину у всех на виду. Ну а вдруг? Ведь Эстер дома одна, у прислуги сегодня выходной… Нет-нет, надо проверить! Возможно, бедняжка отбивается от злоумышленника из последних сил, и я приду ей на помощь.

Джером, стараясь не шуметь, вошел в дом и взял из шкафчика в прихожей клюшку для игры в гольф. Какое-никакое, а оружие. Внезапно со второго этажа, где находились спальни, раздался какой-то животный крик, и Джером сломя голову кинулся наверх, узнав голос Эстер.

Он влетел в спальню и замер посередине комнаты как вкопанный. Силы его жены действительно были на исходе — настолько самозабвенно она отдавалась своему партнеру, широкоплечему, с мощным торсом и узкой талией смазливому блондину. Форменный комбинезон парня валялся тут же, рядом с кроватью и полупрозрачным, отороченным перьями марабу пеньюаром Эстер. Парочка так была поглощена сексуальными забавами, что не замечала Джерома.

Первым его побуждением было уйти. Но он взял себя в руки и решил остаться, несмотря на то что омерзительное зрелище совокупления собственной жены с каким-то смазливым самцом доставляло ему с трудом переносимую боль.

Джером смотрел на супружеское ложе, где он вот уже полгода наслаждался великолепным телом Эстер, а в памяти всплывали факты, которым он раньше не придавал значения: заигрывания его жены с мужчинами на многочисленных приемах и вечеринках — «Дорогой, не сердись, что я кокетничаю, а то твои друзья подумают, что ты женился на буке», частые поездки к подруге в Брайтон — «Бедняжка Дорис так привязана ко мне! Дорогой, я навещу ее в этот уик-энд, вернусь в понедельник», бесконечные посещения портних и вечерние чаепития у многочисленных приятельниц — «Дорогой, зачем тебе знать их имена? Милый, у меня так много подруг, не забивай себе голову пустяками!»…

Джером недобро усмехнулся. Осел! Тупица! Слепец! Рогоносец! Только идиот мог безмятежно улыбаться и верить этому чудовищному нагромождению лжи, и, если я поверил, значит, я идиот.

Внезапно Джером словно увидел себя со стороны — обманутый муж запоздало явился защитить свою поруганную честь и изгнать соперника с помощью клюшки для гольфа. Он отшвырнул клюшку и, сжав кулаки, стал дожидаться, когда же счастливые любовники соизволят его заметить.

Эстер и ее партнер одновременно закричали и, обессиленные, затихли. Через секунду спальню потряс еще один вопль — Эстер увидела мрачного мужа. Ее любовник непонимающе поднял голову, но уже в следующее мгновение испарился из комнаты, будто его и не было.

— Дорогой, — залепетала Эстер, — ты ведь не думаешь, что я… Он угрожал мне, он изнасиловал меня… Я пыталась оказать сопротивление, но ты же видел, какой он сильный…

Эстер невольно вышла из роли жертвы и с восхищением произнесла последнее слово, чем привела Джерома в холодное бешенство.

— Дрянь, — с силой сказал он. — Мерзкая грязная тварь. Я не верю ни одному твоему слову, так что не трать силы. Даю тебе на сборы час. Через час чтобы духу твоего не было в моем доме.

Эстер поняла, что приговор окончательный и обжалованию не подлежит, и сбросила овечью шкуру, под которой все шесть месяцев замужества с неизменным успехом прятала свою волчью сущность.

— Не забывайся, дорогой! — угрожающе прошипела она. — Это и мой дом!