Прекрасный зверь (ЛП)

Переводчик: LuizaS

Редактор: Nikoletta

Обложка: Hexany

Примечание: При использовании слов-оскорблений на другом языке (как итальянском, так и русском) дословный перевод часто получается крайне вульгарным и частично теряет свой смысл. Поэтому для лучшей передачи атмосферы оставили слова на языке оригинала.

Итальянские слова и фразы.

Vespetta— маленькая оса, пчелка

Cumpari — крестный отец

Signore/Signor — Синьор, господин (например, синьор Де Санти; но «да, синьор»)

Vuole provare del prosciutto? — Хотите попробовать ветчину?

Che cazzo! — Какого черта?

Stai zitto! — Заткнись; Успокойся!

Chi e quella? — Кто эта женщина?

Sbrigati, idiota. Ho bisogno di quella vernice. — Поторопись, идиот. Мне нужна эта краска.

Sei la ragazza di Raffaello? — Ты девушка Рафаэля?

Pronto — Готово

Cosa e successo? — Что случилось?

Merda. Venti minuti. — Черт. Двадцать минут.

Buonasera, signorina. — Добрый вечер, мисс.

Non toccarla. Lei e mia. Capito? — Не трогай ее. Она моя. Ясно?

SI. Ho capito. Mi dispiace molto. — ДА. Ясно. Мне очень жаль.

Potrei uccidert iper questo. — Я мог бы убить тебя за это.

Diceche e urgente. — Он говорит, что это срочно.

Machefai, stronzo?! — Что ты делаешь, мудак?!

Vaffanculo! Sei cieco? Madonna santa! — Пошел ты! Вы слепой? Матерь божья!

Coglione! Mangia merda e morte, porca puttana! — Придурок!

Нажрись говна и сдохни, мать твою!

Testadicazzo. — Ты придурок.

Tuttobene? — Все в порядке?

La mia principessa russa. — Моя русская принцесса.

Non ti lascero mai andare. — Я никогда тебя не отпущу.

Sei pronto? — Вы готовы?

Si. Iniziamo — Да. Давайте начнем.

Vi dichiaro marito e moglie. — Теперь я объявляю вас мужем и женой.

Farei qualsiasi cosa per te. Perfino lasciarti andare. — Я всё для тебя сделаю. Даже позволю тебе уйти.

Рафаэль

20 лет назад

(Рафаэль, 19 лет)

— Все чисто, — говорю в трубку.

Мужчина в рабочей спецодежде выходит из эксклюзивного антикварного и ювелирного магазина на другом конце длинного коридора и спешит к двери запасного выхода. Низко натянув бейсболку, Джемин опустил голову, а телефон прижал к уху, пытаясь скрыть лицо от множества камер видеонаблюдения. Парень осторожничает, несмотря на то, что Эндри Душку, лидер албанской мафии, выложил кругленькую сумму сотруднику службы безопасности торгового центра, чтобы тот отключил камеры на десять минут.

Как только Джемин скрывается из виду, я выхожу на лестницу для персонала.

— Я спускаюсь.

— Нет, — приказывает голос на другом конце линии. — Эндри хочет снять взрыв на видео. Я установил таймер на пять минут, так что готовь камеру. Буду ждать тебя у выхода из гаража.

Я гляжу на потрепанные часы на руке. Стеклянный циферблат поцарапан, а кожаный ремешок изношен. Когда мы с братом бежали из Сицилии, мне удалось забрать с собой только эти часы да одежду на себе.

— Ладно, — ворчу в трубку и обрываю связь.

Меня бесит, что я выполняю приказы такого напыщенного засранца, как Джемин, но сегодня все закончится. Сделка, заключенная мной с главой албанской мафии, истекает сегодня.

Вчера, к моему полному изумлению, Душку предложил мне войти в албанский клан, предложив стандартные льготы. У меня возникло искушение согласиться. Это означало бы безопасность и постоянный доход. Но не уважение. Я так и останусь сицилийским отбросом, которого они приютили. Поэтому я со всем уважением отказался от предложения.

В хаотичном и жестоком мире организованной преступности соблюдается очень мало правил. Единственное исключение — умение держать слово. И Эндри Душку держит свои обещания. С сегодняшнего вечера я свободный человек. С опытом и подпольными связями, налаженными во время работы на албанцев, я смогу легко зарабатывать на жизнь и добиваться своих целей. Я обещал своему брату, что когда-нибудь мы вернемся домой. И я тоже выполняю свои обещания.

Нужно лишь закончить эту работу.

Захлопнув дверь на лестничную клетку, я слежу за секундной стрелкой, которая совершает свой путь вокруг циферблата. Слабое тиканье, нарушающее тишину, — единственный звук, отражающийся от бетонных стен, как проклятый шепот в часовне с высокими потолками. Торговый центр откроется только через пару часов, так что вокруг почти никого нет. Сотрудники большинства магазинов придут еще не скоро, а покупатели обычно собираются в более людных местах, таких как фуд-корт. В магазине, битком набитом старыми безделушками и блестящим хрупким барахлом, до которого нет дела никому, кто родился в этом веке, пустынно — идеальные условия для установки бомбы. Владелец магазина — человек старой закалки, и ему следовало знать, чем закончится его отказ от «защиты» албанского клана. Если бы он согласился и дальше платить, Душку не решил бы преподать парню урок, начав эту неделю с взрыва. Бомба, заложенная в магазине, сравняет его с землей и уничтожит коллекционные экспонаты, спрятанные в миллиарде стеклянных витрин.