Преимущество

Мак Горовиц пришел в сознание, когда экран уже погас. Он рассеянно щелкнул выключателем и обнулил сканер записей. Ему так толком и не удалось досмотреть последний акт. По крайней мере, ему так казалось. Он знал пьесу настолько хорошо, что не мог с уверенностью сказать, то ли финальный монолог Просперо действительно все еще звучит у него в ушах, то ли это просто память от предыдущих просмотров.

Две вещи отвлекали его внимание от «Бури». Первое — боль там, где еще недавно у него был левый указательный палец, а второе — полусерьезные поиски в ответ на вопрос: использовал ли Шекспир когда-либо персонаж, вполне соответствующий мистеру Смиту? Оба отвлекающих фактора были тесно связаны, несмотря на то, что сам Смит руки к нему не прикладывал. Он просто приказал сделать это Джонсу.

Горовиц очень сомневался, что Шекспир был бы удовлетворен Смитом. Парень был слишком прост. Он ясно себе представлял, чего он хочет и зачем сюда пришел, даже не зная и не интересуясь мнением других участников сцены. Он просто был большим двухлетним ребенком. Даже в свое время, еще при Генрихе Шестом, Шекспир сделал бы этот персонаж сложнее и правдоподобнее.

Сама по себе задача была неплохой, хотя, возможно, с некоторым школярским привкусом. Но в действительности она никак не могла решить вставшие перед ним в данный момент трудности. Он, скорее, столкнулся с постэдвардовской мелодрамой, чем с тщательно продуманным шекспировским замыслом. Герой захвачен вооруженными злодеями в ситуации, из которой нет явного выхода, и вынужден помогать им в совершении грандиозного ограбления.

Конечно, в пьесе эры законности он должен быть стойким и наотрез отказаться помогать грабителям, но его вовсе не прельщала роль героя для желторотых сосунков. Ему был восемьдесят один год, а его стофунтовая масса была равномерно распределена вдоль семидесяти дюймов в высоту. Вполне возможно, что при земном притяжении он бы просто не смог передвигаться. Несмотря на боль от отрезанного пальца, он улыбнулся, вспомнив выражение лиц Смита и трех соратников, когда те впервые его увидели.

Им пришлось преодолеть массу трудностей, чтобы подобраться незамеченными. Они прибыли, когда станция находилась в апогее своей шестидневной орбиты, вместо того чтобы осуществить рандеву сразу после прохода станцией перигея, как это из экономии делали грузовые корабли. Осуществленный ими маневр служил двоякой цели: во-первых, уверенность, что сейчас около станции нет других кораблей, а во-вторых, в это время их труднее всего заметить с Земли. На расстоянии около ста семидесяти миль астероид диаметром в одну милю был виден невооруженным глазом, а корабль средних размеров можно разглядеть в хороший телескоп, но для этого надо было целенаправленно смотреть в сторону станции.

Это, конечно, скорее рандеву, а не посадка. Последнее слово теряет всякий смысл на небесном теле, где человек в скафандре весит не более четверти унции. Они довольно умело осуществили стыковку и сделали это так, что Горовиц даже не почувствовал возникшего контакта… или не заметил его из-за звуковых эффектов, сопровождающих кутеж отчима Гамлета. Со входом на станцию никаких трудностей не возникло, так как воздушным шлюзом по желанию можно было управлять как изнутри, так и снаружи. Наружная панель управления была на виду и не вызывала никаких затруднений. Возможность того, что кто-то украдет лошадь из этого стойла, создателям станции даже не приходила в голову, а если и приходила, то была оттеснена более вероятной космической аварией, при которой требовалось быстрое и простое управление шлюзом.

Таким образом, Смит и его люди вошли и плавно проплыли по тоннелю в глубь астероида не только не обнаруженными при подлете, но и незамеченными изнутри, а Мак Горовиц сообразил, что у него возникли неприятности только тогда, когда начался перезвон колоколов, возвещающий об объявлении приказа Фортинбраса.

Только тогда он включил свет и обнаружил, что у Гамлета есть еще четыре вооруженных до зубов зрителя. И это его очень поразило.

Не было никаких сомнений, что и другая сторона была поражена не меньше его, но уже оттого, что наконец-то получила возможность хорошо его рассмотреть. Трудно сказать, кого они собирались встретить здесь на самом деле, но это явно должен был быть кто-то, способный на большее сопротивление, чем станционный оператор. Главарь отложил свое ружье, можно сказать, со смущенным видом, остальные последовали его примеру.

— Извините за неожиданное вторжение, мистер Горовиц, — заговорил незваный гость. — Это просто великолепная запись. И мне очень жаль, что я пропустил большую ее часть. Возможно, в течение последующих дней вы как-нибудь поставите ее для меня снова.

Мак растерялся, у него никак не совмещалась вежливость с оружием.