Предвестники Мельтиара

© Влада Медведникова, 2022

© Cover art by Ashley Mackenzie, 2022

© Издание, оформление. Popcorn Books, 2023

«Твое место здесь, не уходи из Рощи».

Эти слова звучали так часто, что я забыл, от кого услышал их впервые. Наверное, каждый из живущих в Роще просил меня остаться, но я все равно ушел.

Чувствовал: если задержусь еще на год, как просил учитель, то стану таким же, как все здесь. Буду учиться и учить, бродить в тени деревьев, петь на берегу ручья, следить, как восходит и заходит солнце. Мир за стенами Рощи перестанет манить меня, я забуду о том, к чему стремился.

Поэтому я не стал слушать советов и ушел.

Знал, что поступил правильно, – ведь теперь, приходя в Рощу, я словно погружался в сон, глубокий и спокойный, наполненный шелестом листвы, голосами птиц и движением волшебства. Роща была прекрасным видением, так непохожим на реальность. А я хотел жить наяву.

Я вырос среди деревьев, привык вслушиваться в шаги, узнавать людей по голосам. Солнечные блики и глубокие тени рассекали тропы, ветви заслоняли простор. А в воздухе всегда текла сила, отзвук чужих песен, – она колола пальцы и холодила дыхание.

За стенами Рощи мир был другим.

Деревья там не скрывали горизонт, не заслоняли небо и не сдерживали ветер. Насколько хватало глаз простирались поля, лоскутным одеялом уходили вдаль, теряли цвет, становились безжизненной равниной и разбивались о черную гряду гор. Или превращались в песчаные склоны, поросшие редкой сухой травой, – холмы спускались к морю, тонули в прибое. Я никогда не видел море спокойным, волны пенились и шипели у моих ног, ветер был полон соли, не давал дышать. Я часто летал на побережье – я родился где-то там, в одной из рыбачьих деревень.

Но, где бы я ни родился, я был рад, что попал в Атанг. Главный город страны белой скалой вспарывал равнину, дома разбегались от дворца – плоские крыши, лестницы, широкие улицы, – а среди камней и городского шума зеленела Роща волшебников. Остров спокойствия и тишины.

Учитель считал: мое место там, но я знаю, что он ошибся.

Я забежал попрощаться с ним и теперь шел обратно, к воротам в город. Нима провожала меня, в опавшей хвое таяли ее шаги. То и дело поворачивалась ко мне, ловила взгляд, и солнце отражалось в ее карих глазах, искрами вспыхивало на волосах.

– Учитель не расстроился, что ты улетаешь? – спросила она.

Мы с Нимой были единственными учениками Зертилена. Выросли вместе, вместе учились, играли среди сосен, дружили и враждовали с другими детьми в Роще. Потом я ушел, а Нима осталась – как и прежде, собирала травы, варила целебные настои, пела и слушала учителя. Я не знал своих родных, но Нима была мне как сестра.

Я отмахнулся.

– Спросил, не пошлют ли со мной большой отряд. – Мы засмеялись вместе, и я добавил: – Думаю, он рад, что выбрали меня.

По Зертилену трудно было понять, рад он или нет. Он пожелал мне удачи и тихо спел над моим оружием – но я не знал этой песни.

Я не стал рассказывать об этом Ниме.

Тропинка нырнула под деревянные створки ворот, и мы остановились. Нима сжала мою руку, прежде чем я успел попрощаться.

– Эли, ты ничего не видел? – спросила она.

Это была наша с Нимой тайна. В тринадцать лет я заболел, лежал в лихорадке и бредил. Нима сидела тогда со мной и потом пересказала, что я говорил. Мы знали, что надо быть внимательными к любым вестям, пришедшим из сна или забытья, и стали ждать. Слова, рожденные лихорадкой, сбылись, и с тех пор я несколько раз наблюдал, как предчувствия и неясные видения становятся правдой.

Не знаю, почему мы никому не рассказали о моих пророчествах. Это стало нашей тайной.

Я покачал головой:

– Нет. Все тихо.

Возможно, Нима сама видела что-нибудь. Может быть, ее мучили предчувствия или сны, которыми она боялась поделиться даже со мной. Может, она гадала, как часто делают девушки в Роще, и ей выпало темное предсказание. Или услышала обрывок чужого разговора. Или просто беспокоилась за меня. Я уже жалел, что попрощался и вышел за ворота, ни о чем не разузнав.

Я обернулся к деревянной створке. Она заскрипела под моей рукой, готовая распахнуться. Но я и так пробыл в Роще слишком долго – солнце подходило к зениту. Уже некогда было возвращаться, расспрашивать Ниму.

От Рощи до казарм идти не так долго. Потороплюсь – и успею до удара гонга, до четвертой смены стражи. А если б я мог взлететь, то оказался бы на месте почти мгновенно. Не пришлось бы шагать по каменному лабиринту: крыши, лестницы и мощеные улицы пронеслись бы подо мной со скоростью ветра.

Я могу летать. Я уже поднимался в небо.

Об этом так легко забыть, когда идешь вдоль белых и серых стен, стремясь срезать путь, ныряешь в переулки и ждешь в толпе, пока повозка проедет, освободит дорогу.

Да, я умею летать, моя лодка отправится сегодня в первый дальний полет. Я почти год ждал этого дня, и теперь все решено.