Предатель

От автора. Описания всех казней, служащих в качестве эпиграфов к главам, абсолютно реальны. Мне оказалось нечего добавить к фантастически виртуозному «искусству», с которым человечество научилось убивать себе подобных, причиняя им жесточайшие мучения.

 «Казнь бамбуком применялась в древнем Китае к осужденным  за воровство. Жертву раздевали догола, привязывали за руки к шестам и сажали на корточки над порослью молодого бамбука. Быстрорастущие стебли, для верности заостренные заботливой рукой палача, прорастали сквозь преступника, и он умирал, испытывая  невыносимые страдания».

Шел дождь. Грозовые тучи сворачивали крылья и несли тяжелое, распухшее брюхо на восток. У линии горизонта били молнии, соединяя небо и безбрежный Океан.

Свинцовые волны вздымались и опадали, разбиваясь о невысокие борта двухпалубной яхты.  Постепенно ветер стих. Сквозь проплешины в низких облаках показалось солнце. В косых столбах света блестели струи дождя. Тяжело били волны, подражая выдоху огромного усталого животного, а сверху, зияя дырами в предзакатных облаках, проглядывала небесная синь.

Ослепительная лазурь проясняющегося неба абсолютно не интересовала капитана, стоявшего в рубке. Он прижимал к глазам бинокль, напряженно осматривая горизонт. Метрах в тридцати от судна на волнах качался темный предмет.

– Капитан, точно тебе говорю, дохлый дайвер. Как я и сказал.

Стоявший рядом с капитаном у румпеля помощник – худощавый мужчина лет тридцати пяти нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Левую сторону давно небритого лица чертил заживший шрам от ожога.

– Остынь, Горбач, – досадливо отмахнулся капитан. – Без тебя вижу.

Ему в ответ хмыкнули. Капитан отлично понял скрытый смысл короткого смешка. Поначалу все, включая двух матросов и кока, приняли темный предмет за обломок кораблекрушения. И только старпом, задумчиво почесав красную полоску шрама, заявил:

– Это дайвер. Точно говорю.

Капитан, уверенный в своей правоте, приказал уменьшить обороты двигателя для того, чтобы лишний раз ткнуть Горбача – и так в последнее время наглого без причины –  лицом в дерьмо. И надо ж такому случиться? Сорвался показательный урок – мозгляк оказался прав. Теперь уже сомнений не оставалось: на волнах лицом вниз качалось тело человека.

– И костюмчик на нем… того, – плотоядно облизнулся Горбач, когда яхта подошла ближе.

– Захлопни пасть, наконец, – проворчал капитан и скомандовал, отрывая окуляры от глаз. – Самый малый вперед. Стоп машина.

Яхта легла в дрейф. Капитану не нужно было объяснять себе, за что он терпит склочный характер старпома, его вечное желание в каждой бочке служить затычкой.

Как будто опережая на секунду команду, судно, сбросив ход, медленно приблизилось к утопленнику.

Когда капитан грузно ступил на палубу, там уже суетились все, кому не лень. Хотя, казалось бы, экипаж и так был сокращен до неприличия, особенно, исходя из метража яхты. На борту остались помощник – он же механик, кок – он же врач, да два матроса. Вот эта малочисленная команда и путалась теперь под ногами капитана у левого борта, спуская на воду трап и вполголоса оценивая добычу.

– Говорю тебе «сухой»! А ты «мокрый, мокрый», – передразнил товарища низкорослый парень с изъеденным оспой лицом.

– Хайло заткни, кадык зажмурь, Бухарик. Говорил он, – не сдержался коренастый, с непропорционально длинными руками, матрос. – Ты вообще сначала орал, что это хрень какая-то с затонувшего судна. А я…

– Так. Цыц, салаги, – веско сказал капитан, наблюдая за тем, как двое матросов, беззлобно препираясь, опускают в воду трап.

Мертвец капитана не интересовал. То, во что он был одет – однозначно удивило немало повидавшего мужчину. А уж он-то считал себя непревзойденным знатоком гидрокостюмов! Сходу опознать «сухой» – не пропускающий влагу костюм от «мокрого» – не служащего препятствием для воды – задачка для разгона. Попробуй  отличить «Океаник» от «Шторма»! Посложнее, пожалуй, будет, да? Однако то, что плавало на волнах, идентификации не подлежало.

– Тысячи две тугриков, – облизнул сухие губы высокий, светловолосый кок. – Даже, несмотря на дефекты.

Вот так ласково обозначил кок два пулевых отверстия в районе грудной клетки. Даже эти дыры не остудили пыл капитана.

Подцепленный багром труп не сопротивлялся. Плыл себе к левому борту, лицом вниз с раскинутыми руками. Казалось, еще мгновение и утопленник вскинет голову, уставится на команду мутным взглядом выходца с того света. Но капитан знал, что чудес не бывает. И от человека, лежащего бездыханно с двумя дырками в спине, сомнительно ожидать сюрпризов.

– Поаккуратнее там, Гребень, – прикрикнул капитан, когда крюк багра соскочил с шеи утопленника. – Повредишь костюм, я с тебя с самого шкуру спущу. Бухарик, помоги ему. Пока я не заставил вас в воду прыгать.