Предатель. Чеченские рассказы

В канцелярии второго батальона писарь Лена Халяпина заполняла ротный журнал. Слева от неё на стуле томился лейтенант Кудинов, три дня назад устроившийся в полк.

— …Там намного лучше… — говорила Лена.

— Где там?.. — Кудинов брал из книжного шкасра чью-то фуражку и пробовал ногтем прочность крепления орла к тулье.

— В ГУВД…

«От школьной программы вернулась к мужу», — соображал Кудинов и спрашивал, чтобы что-то спросить:

— Он там тоже на майорской должности?

— На капитанской… Не карьерист он у меня, видишь… Дурные вы все, мужики… Ты только пить не начинай — сопьёшься.

— Почему сопьюсь?

— А здесь все спиваются. Которые нормальные.

— А я нормальный?

— Нормальный… Видишь, видно по тебе…

Болтливая писарша отставляла журнал, смотрелась в зеркальце, пудрилась, подкрашивала губы: «Личико на мордочке нарисую…» Рассказывала то о математичке, замучившей сына математикой, то об удивительных ценах в Белоруссии. Вспоминала былую службу.

Начинала служить Лена с мужем на зоне. Когда ещё полк был конвойным. И там было хорошо.

— А здесь?..

— А что здесь?.. Здесь цирк бесплатный. Только никому не весело почему-то… Сам увидишь… Зря ты сюда пришёл.

В окно пробивались приглушённые команды. На плацу строился жидкими батальонными, дивизионной и ротными колоннами полк. От январского воздуха из форточки хотелось поёживаться. Но всё равно было душно.

— Командир полка у нас дикорастущий, — продолжала Лена.

— В смысле?., какой?..

— Видишь, молодой-прыткий, с лапой на верху. Из академии к нам прибыл… Дикорастущий, потому что растёт как баобаб — карьерист. Здесь быстренько всё завалит, пойдёт на повышение. Там всё завалит…

— Он в Чечне сейчас?

— Приехал… На выходных. Скоро появится…

— А ротный был в Чечне?

— Борисенко?.. Зачем ему там быть?.. Ему и здесь хорошо. Он у нас с бойцов капусту стрижёт. Они сейчас с выезда богатенькие буратинки… Видишь, уже машину купил…

Резко открылась дверь (Кудинов вздрогнул). Зашла женщина в камуфляже:

— Ты слышала?.. Боец погиб на выезде…

— Откуда?

— Из третьего батальона.

— A-а… Это не наш… Чай будешь из термоса?..

Кудинов бросил на голову шапку, взял бушлат.

— Ты куда?.. Борисенко сейчас придёт с построения.

— Сейчас приду…

Застёгиваясь, Кудинов посмотрел на себя в зеркало в бытовом уголке, выровнял на голове новенькую шапку.

В расположении на заправленных кроватях лежали солдаты — человек пять или шесть. Один какой-то заморенный солдат сидел на табурете и иголкой с ниткой на всю длину руки подшивал подворотничок.

«Не наш… богатенький… из третьего батальона буратинка…» — бормотал Кудинов, идя по узкому коридору, мимо туалета, душевой, потом мимо поста дежурного и помещения столовой.

У КИП дневальные скрежетали лопатами — счищали с асфальта мокрый пепельный снег. Прошёл строй солдат, с автоматами, в бронежилетах и в касках, нахлобученных на шапки. Старший лейтенант покрикивал: «Подтянись… Яхин!.. Ногу взяли!..» Открывали ворота. В них с визгом въехал уазик, выкрашенный в милицейские цвета.

Отдав честь какому-то подполковнику, Кудинов вышел за КПП.

В кафе-закусочной он взял кружку пива. Подумал и попросил пятьдесят грамм водки. Есть не хотелось.

Здесь не было кондиционера, была открыта дверь. Играла блатная музыка. Пьяный майор, дымя сигаретой, говорил, что на «боевые» нужно брать не машину, а дачу без прописки: «Обязательно дачу, а не квартиру!» С ним соглашался капитан — квартиру могут и так дать — всякое бывает. Другой капитан, в зимнем камуфляже, отстаивал машину.

— Вы нахватали блин — уже этих машин!.. И бьётесь один за другим по пьянке!.. — разъярялся майор.

Были и штатские — два пролетарского вида мужика, закусывающие сосисками, и компания студентов в углу.

Кудинов сидел у большого окна, рассматривал улицу.

Там бурлила жизнь. Люди шли на рынок и с тяжёлыми пакетами спешили на остановку автобуса или к маршруткам. Улыбающийся парень вышел из торгового павильона с букетом алых роз. Выезжали на тротуар и разворачивались замызганные машины.

На той стороне дороги знакомый Кудинову прапорщик долго покупал у бабушки сигареты: выронил пачку, нагнулся за ней, снова выронил.

У маршруток девушка с длинными ногами под короткой шубкой заигрывала с водителем. Девушка обернулась и оказалась некрасивой.

Дорогу перебегали школьники и собака. Загородив тротуар, солидный армянин в норковой шапке с достоинством ел пирожок. Его обходил идущий в закусочную капитан Борисенко.

«Нужно было взять сто», — подумал Кудинов, отхлёбывая ёрш.

Я и несколько бойцов были выгружены с брони на горную дорогу у одного из наших взводных опорных пунктов. Сопровождающий капитан должен был половину солдат и часть почты везти на следующий ВОП, но вышедшему к нам офицеру он передал поручение отправить бойцов при случае дальше, запрыгнул на бэтэр и уехал.

— Ну что ж, пойдёмте.