Предать – значит любить

В милиции Юлии Александровне Кривицкой сказали: если она хочет забрать тело мужа, дело они прекращают. Самоубийство – это самоубийство. Расследовать в случае суицида особенно нечего. Если же она настаивает на расследовании, в ближайшее время получить тело на руки ей не удастся. Они так и сказали – получить тело на руки. Как спецодежду. Или посылку. Еще бы сказали – больше двух тел в одни руки не даем...

Когда Юля разговаривала с работниками милиции, слово «тело» у нее никак не ассоциировалось с собственным мужем. Будто бы это было какое-то другое тело. Как из курса физики. Отвлеченное. Тело как объект. То самое, которое погружается в жидкость и выталкивает воду, массой равную собственной. Или – движущееся в пространстве со скоростью, к примеру, близкой к скорости света...

С того самого момента, когда Юля узнала, что ее муж Родион мертв, она не проронила ни слезинки. Она не плакала и не тосковала, потому что осознать его смерть и поверить в нее не могла. Конечно, Родика уже давно не было дома, но он и раньше часто уезжал. В командировки. С некоторых пор у него была такая работа. Юля уже привыкла быть одна. Ей это даже нравилось, потому что возвращение мужа всегда было праздником для обоих. Сослуживицы Юли часто говорили, что собственные мужья надоели им хуже горькой редьки, а супруги Кривицкие из-за частых отъездов Родиона надоесть друг другу никак не могли.

К приезду мужа Юля всегда готовила царский ужин, покупала любимое вино. Накануне обязательно посещала косметический салон, где принимала все процедуры, какие мог выдержать ее кошелек. Она встречала Родика нарядно одетой, благоухающей и любящей. Каждая встреча была необыкновенной чувственной встряской, каждая ночь после праздничного ужина по силе чувств была для супругов похожа на первую брачную.

И вот теперь низкорослый, неприятно толстый капитан милиции по отношению к мужу Юли употреблял слово «тело». В значении – мертвец. Мертвец, холодный и недвижимый... А тело Родиона всегда было горячим и гибким. А его поцелуи... В общем, представить Родика мертвым Юля не могла. Да и случилось все как-то странно. Он пропал неделю назад. Вышел вечером в магазин за хлебом и хозяйственными мелочами и не вернулся. Через три дня по настоянию брата мужа Эдика Юля подала в розыск. Нашли тело – да... тело... – почти сразу. Родион Григорьевич Кривицкий повесился в одном из помещений заброшенного недостроенного универсама, который находился напротив дома, где они с Юлей жили. На шелковом оранжевом шнуре.

Этот самый шнур фигурировал в деле как доказательство самоубийства. Он был куплен Родионом в тот роковой вечер. Муж и в магазин отправился не столько за хлебом, сколько затем, чтобы купить шнур, который Юля накануне присмотрела и на который у нее не хватило денег. Все, что у нее было с собой, она истратила на продукты к ужину. Этот шнур должен был идеально подойти к старому абажуру, который Юля недавно привезла от родителей и хотела отреставрировать и повесить в кухне над столом. Они с Родиком месяц назад отделали кухню панелями нежного апельсинового цвета, и оранжевый абажур был очень стильной дизайнерской находкой. Юля собиралась очистить старый шелк от пыли, а на местах потертостей пришить бабочек с крыльями из коричневатого тюля. Вот вам и бабочки... вот вам и крылья из тюля...

После магазина Родик зачем-то отправился в недостроенный универсам. В то, что он планировал там удавиться, Юля поверить не могла. Во-первых, потому, что ее муж, Родион Кривицкий, был эстетом. Он любил все красивое. Развалины универсама были гнойной язвой их района, отвратительнейшим местом, в котором тусовались бомжи, устраивали разборки подростковые банды, справляли нужду все, кто шел мимо и кому именно в этот момент приспичивало. Родион несколько раз звонил в мэрию и требовал, чтобы власти наконец приняли меры и снесли это кошмарное сооружение.

Во-вторых, Родион был очень веселым и жизнерадостным человеком. Во всех, даже самых отвратительных, ударах судьбы он умудрялся находить особый, жизнеутверждающий смысл. У них с Юлей не было детей. Она страшно переживала по этому поводу, регулярно лила слезы и так же регулярно лечилась. Родик поддерживал ее абсолютно во всех начинаниях: от разнообразия и насыщенности половой жизни (насколько это было возможно при его частых отлучках) до выбора самых дорогих клиник и врачей. Кроме того, в особо интимные моменты он сладко нашептывал жене в ушко, что, если бы у них был ребенок, вряд ли они могли бы сейчас так бесстыдно валяться голяком на кровати и вытворять пируэты, которые и апологетам Камасутры не снились. Видимо, провидение дает им возможность от души насладиться друг другом, а потом, когда они почувствуют пресыщенность плотскими удовольствиями, наградит их желанным ребенком.