Праздник Дрейка

От автора:в этом рассказе речь идет о служащем «верхнего» отряда специального назначения, человеке, способном изменять собственную внешность, хамелеоне Ллене Эйдане, упоминавшемся ранее в книгах Эра и Кайд.

(Egzod, Alter – Believe I’m Leaving)

– Что, прям любую можешь склеить? Вот любую?

– Угу.

Недавний знакомый Ллена – владелец автомастерской у моста – смотрел недоверчиво. Он только что (имея вполне незаурядную внешность: симпатичный блондин, крепкий, накачанный) получил отпор от брюнетки у дальней стойки бара. Ни тебе приглашения на танец, ни телефона, ни «продолжения банкета». Теперь Дарек Вогич пил и болтал, пытаясь скрывать дискомфорт от ударенного самомнения.

– И эту?

Кивок на миниатюрную дамочку с розовой, как и ее помада, сумочкой на вертящемся стуле.

– И эту.

– И ту?

Взгляд на высокую, выше их обоих, молодую женщину на «метровых» шпильках.

– И ее.

– Да брешешь!..

Ллен ухмыльнулся.

Знал бы ты о моих способностях,думал он, глядя в стакан виски (четвертый по счету, кажется; день, черт подери, выдался сложный),но откуда тебе?Метаморф, хамелеон, человек, способный принимать любую внешность – об этом знали только коллеги, люди в Реакторе, и, конечно, босс. А посторонним ни к чему. И нет, на самом деле Эйдан не менялся физически, как врожденный метаморф, но мастерски подменял чужое восприятие самого себя. Хотите видеть друга? Увидите друга. Врага? Пожалуйста! Человека симпатичного, страшного, молодого, старого? Кого угодно. Мастер иллюзий, вот он кто.

– Спорим на штуку баксов?

Эйдан удивился. Деньги ему ни к чему, но Вогич все больше распалялся: не то желал подловить соседа на лжи, не то позубоскалить насчет отказа, не то научиться «клеить все, что движется». Истинную причину Ллен так и не понял. Но понял другое: он совсем не прочь провести эту ночь в жарких женских объятьях. Поцелуи, влажные дорожки на коже, проникновение в сладкую тесноту – да, точно, он соскучился. И секс не помешает.

– Спорим, – согласился легко, допивая виски.

«Заказать, что ли, пятый стакан?» – подумал. И не стал.

– Но выбираю я, – выставил условие блондин.

– Выбирай…

Как будто личность имеет значение, когда умеешь нравиться любому.

– Согласен только в том случае, если она понравится мне.

«Не хочу кувыркаться с уродиной».

Но Дарек и сам сообразил, что с уродиной все пройдет легче легкого, потому что таких не приглашают на свидание часто. Нет, он выберет красотку, да такую, чтобы точно к себе не подпустила. Долго крутил головой, высматривал «добычу».

Девятый час вечера, а в баре уже многолюдно. Еще не максимальная заполненность, то есть можно пройти не толкаясь, но разношерстной публики достаточно. Девушки красивы, жеманны и привлекательны, парни притворно бравурны – им, как Вогичу, важно заполучить или телефон, или, если повезет, жаркую ночь; неоновые огни переливаются по стенам за барменом и дорожкой.

«Лонги» хорошее заведение. Не слишком пафосное, но и не кабак, подходит для того, чтобы скоротать вечерок за бокалом в одиночку или найти компанию.

– Нет, не та… и не та…

Дарек с прищуром матерой кобры искал даму, которая поможет ему выиграть пари. Одни казались ему слишком доступными, другие слишком пьяными, третьи отметались по непонятным причинам.

– О! – послышалось наконец. – То, что нужно. Она!

И Ллен повернулся, чтобы уткнуться взглядом в один из столиков, за которым сидела одинокая брюнетка. Не слишком высокая, в симпатичном кофейном платье, с темными, как у лани, глазами. Почему-то печальная. Она только что (чему чрезвычайно обрадовался Дарек) отшила, покачав головой, какого-то бедолагу и уткнулась взглядом в стакан с коктейлем. Правая нога то и дело каблуком туфли постукивает по полу (нервничает), отчего скачет коленка и край платья. Руки напряжены, пальцы сплетены; брови нахмурены. М-да. Эта точно не пришла «веселиться», тут Вогич прав. Но Ллену она понравилась. Стройная, красивая не по-журнальному, но по-своему. Фигура точеная, губы пухлые, грудь имеется. А напряжение не помеха, его он легко снимет.

«Все, штука баксов моя!»

Сосед уже торжествовал, предвкушал, горел скорой победой.

– Нравится тебе?

– Вполне.

– Тогда… давай!

И смешок вслед, когда Эйдан поднялся с барного стула.

(Charlotte Lawrence – Joke’s On You Acoustic)