Право на выбор

Успех начинается с неудачи; в моем случае все было именно так. В позапрошлом году был объявлен конкурс «Чудесные истории из жизни денег» и я послал на него пять рассказов. До сих пор не знаю, что произошло: не прошли сами рассказы, или не дошли файлы. Не беда. Промахнулись в зайца — будем стрелять в лося. Благодаря «Gazeta.ru» (большое ей спасибо) узнал о новом конкурсе более крупного формата — «Жизнь состоявшихся людей», с перспективой издаться в «ВАГРИУСе». Эта идея понравилась мне значительно больше, хотя бы потому, что романы до этого я уже писал. Они даже выходили, в количестве пяти штук. Это были стандартные детективы (в современном российском понимании этого слова), созданные совместно с моим соавтором Андреем Воробьевым. Первые два, в издательство «Фолио-пресс», вышли под моей настоящей фамилией, остальные — в «ОЛМА-пресс», под псевдонимами «Братья Питерские». Содержание было адекватно псевдониму. О ком будет мой роман, я не сомневался ни минуты. Состоявшихся людей мне приходится встречать часто, я нигде их не встречал больше, чем в моей работе — работе текстовика на выборах. (Основная моя работа — питерская газета «Невское время»; еще с моим творчеством можно познакомиться на сайте www.vovochka.spb.ru. Все тексты, кроме новостей — мои). Сейчас профессия политтехнолога считается столь же презренной, как профессия мытаря в новозаветные времена. Массовка не жалует работников сцены; ведущие актеры, тем более, не говорят о них вслух. Однако профессия уже состоялась, в ней заняты тысячи, если не десятки тысяч наших соотечественников. Немало совсем не глупых людей считают, что выборы не нужны вообще. Я тоже вижу немало плюсов в монархической форме правления, но царя у нас нет. Если же нет царя, то остаются лишь два вида борьбы за власть: выборы и гражданская война. «Стреляйте в них, если не можете их забаллотировать», — сказал герой Гарриссона. Гражданская война по-своему романтична, но я, предпочитая баллотировку. Избирательная кабинка предпочтительнее не только для меня, поэтому выборы всех уровней уже стали для России перманентным процессом. Процесс подразумевает технологию, а технология — технологов. Завершая тему, добавляю, что из двадцати кампаний, участником и свидетелем которых я оказался, ни в одной победа не была достигнута путем «чернухи». Мой род занятий оказался предпочтительным еще и потому, что я встречался с состоявшимися людьми гораздо чаще, чем если бы безвылазно сидел в своем Питере (хотя, казалось бы, где их больше). Я наблюдал их везде: на Волге, на Северном Кавказе, за Уралом, вблизи Полярного круга. Эти люди приводят в порядок разрушенные фабрики или создают новые, налаживают торговлю, где прежде царствовало распределение, или просто, надеются лишь на себя, и винят в неудачах только себя. Я заранее благодарю читателей, которые захотят познакомиться с моим романом поближе, когда он выйдет. Я поздравляю с успехом на конкурсе остальных лауреатов и благодарю его организаторов, которые все сделали просто замечательно. Благодаря их усилиям, конкурс «Жизнь состоявших людей» — состоялся, и в «ВАГРИУСе» выйдет моя книга. Жизнь продолжается.

Михаил Карчик

Сломанные крылья. Зачем льют водку в ванну? Родная пристань. Интернет в спальне Набокова. Параллельные диалоги. Микола пошел на слив. Человек найден. Атаман Чур, лингвист Машенькин, большевик Дыбальский. Кто спасет соболя и «Красный каток»? По коням, хлопцы!

— Ты когда-нибудь слышал о победе кавалерии над авиацией?

— Нет. Чего-то такое во Второй мировой — это когда поляки пытались порубать саблями немецкие танки. А про самолеты и конницу ничего не слышал.

— Ну, тогда слушай. Подлинный факт. Было это в 1999 году, на выборах главы Карачаево-Черкесии. Ну, из самого названия этого субъекта Федерации видно, что доминирующих национальных народов там как минимум два. На самом деле их гораздо больше, даже государственных языков в республике пять: карачаевский, черкесский, абазинский, русский и ногайский.

— Даже ногайский? Круто, — Олег восхищенно стукнул массивной стеклянной кружкой о пепельницу. — Скажи чего-нибудь по-ногайски.

— Не дождешься, — ответил Толя Уздечкин. — Правда, я газету на ногайском видел. Там даже было стихотворение; мне его перевели. Смысл — был самый великий народ во всей Азии, а теперь от него осталось только одно слово, которое на всех языках звучит одинаково.

— Самомнение, однако. Это ногайцы рассказали тебе, как потоптали самолеты?