Право на Тенерифе

Так бывает, что одно событие разделяет жизнь человека на две части: все, что было до (навечно милое и невозвратимое), и все, что после (насколько неотвратимое, настолько и отвратительное). Как и все значимое, это случилось совершенно незаметно, и до последнего момента Юля ничего не подозревала. Чутье, быть может, что-то и подсказывало, но было слишком сложно угадать, что именно.

За пару дней до болезненного открытия она, как обычно, забрала дочь из школы и везла домой на машине. Их небольшая семья жила в областном городе Б, и школу они выбрали специализированную, с углубленным изучением иностранных языков, поэтому Юле приходилось возить дочку туда и обратно, благо Катя была на продленном обучении.

Антон никогда не помогал ей с ребенком, и на редкие просьбы забрать дочь вместо нее, чтобы она могла доделать отчет по работе, остаться на позднюю презентацию, задержаться на встрече, отвечал отказом, не торопясь объяснять причины.

– Что сегодня было в школе? – спросила Юля c привычной теплотой в голосе. Ее большие славянские глаза вперились в подвижные, умные глаза Кати, отражавшиеся в зеркале заднего вида.

– Нам сегодня рассказывали о Древней Спарте, – ответила дочь, оживляясь, – как там младенцев в море бросали, если они рождались хилыми.

– Это вы на уроке проходили? – Юля была озадачена настолько, насколько могла быть озадачена женщина с ее спокойным уравновешенным темпераментом. Она через многие вещи уже прошла в жизни, особенно семейной жизни, полной неурядиц и непонимания. В общем и целом ее сложно было удивить. – А зачем? – «разве Древнюю Грецию теперь во втором классе проходят?» – пронеслось у нее в голове. И все-таки внутреннее подсознательное и оттого неконтролируемое беспокойство чудилось ей самой во всем, что она делала, думала, в каждом слове, что срывалось с ее уст.

Тут же пришло сообщение в ‘What's app' от Алины: «Когда будешь? Мы уже собрались», и Юля, пользуясь красным светом светофора, стала быстро отвечать на него. «Что, муж не мог дочь из школы забрать?!» – пришел ответ.

– Васенкова жаловалась, что не хочет ходить в школу, а мечтает о домашнем обучении – home schooling. Слышала про такое? – продолжала Катя.

И снова мессенджер: «Что можно поесть? Или опять нечего?» Муж. Юля стала торопливо отвечать и ему, уже начав движение под зеленый свет. Быстро дописав сообщение, она положила телефон на переднее сиденье. Через минуту телефон вновь провибрировал, но она не могла посмотреть, кто и что писал, поскольку движение после шести было плотным.

– Тогда Валентина Ивановна сказала, что у нас в школе еще хорошо к детям относятся, а в Древней Спарте очень плохо, слабых не терпели. Всех заставляли жить отдельно от родителей с 7 лет. Представляешь?

Юля улыбнулась и посмотрела на Катю в зеркало заднего вида, сделав это впервые с того момента, как та села в машину. Уголки ее губ невольно опустились: Юле показалось, что белое лицо девочки стало еще круглее, чем было утром. Впечатлительная дочь продолжала ей что-то рассказывать о Древней Спарте и их систему воспитания, но та уже не слушала ее.

– Катя, у меня сегодня не будет времени посмотреть твой пищевой дневник, – перебила ее Юля, – поэтому расскажи сейчас сама, что ты ела в школе?

– А почему, куда ты сегодня пойдешь? – заинтересовалась Катя.

– Встречаюсь с подругами, – ответила мать. – Так что ты ела сегодня?

– Как обычно, – торопливо заговорила девочка, – все, что давали в столовой: суп с фрикадельками, картофельное пюре с рыбой.

– Хлеб ела?

– Да.

– Сколько?

– Один кусок.

Снова загорелся красный свет. Юля взяла телефон, чтобы прочитать сообщение, которое, как оказалось, пришло от супруга: «Что за глупости, конечно, люблю тебя». И это в ответ на ее описание содержимого холодильника.

– Не верю, наверняка больше? – продолжала допрос Юля немного дрогнувшим голосом. – Скажи правду, ругать не буду. За ложь поругаю, но не за правду.

– Мама, ну правда, не ела больше! – почти выкрикнула Катя. – Мама, а если бы я родилась слабой, ты бы меня бросила?

– Что за глупости ты говоришь, – Юля ответила немного устало. – Мы не в Древней Спарте живем. Ты ела что-то еще, кроме хлеба? Булочки? Печенье? Может, кто-то шоколадкой угостил?

– Честное слово, ничего не ела. Как ты мне велела, я так и делаю; вот Танька Кострова принесла сегодня конфеты, и все подбежали к ней, просили по одной, а кто-то и по три успел отхватить, пока не кончились. А я не стала просить, потому что ты мне запретила, хотя мне и хотелось. Ну а почему бы ты не оставила меня? А если бы мы жили в Древней Спарте, тогда бы оставила?

– Разумеется, нет, – ответила Юля, – я бы лучше сбежала бы из этой твоей Древней Спарты в другой город, но ребенка бы никогда не бросила.

– В какой бы город ты сбежала?

Юля вздохнула, не услышав дочь.

– Ничего не понимаю. – сказала она вслух. – Ты уже несколько дней ничего вредного не ешь, отчего тогда такая прибавка в весе? Вес как минимум должен был остановиться. Ты точно не обманываешь меня, точно ничего запретного не ешь?