Правила Реннера

Переводчик: Катя Д.

Редакторы: Настёна

Обложка: Wolf A.

Вычитка: Иришка К.

Непристойному человеку, который научил эту девушку всему, что она знает.

Люблю тебя, мистер Вебстер.

Любить — это ничто.

Быть любимым — это нечто.

Но любить и быть любимым — это все.

Т. Толис

Пролог

Адам

Лето 2002 года

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Я рычу и разворачиваю свой М14, мой палец нажимает на спусковой крючок, чтобы выстрелить в ублюдков, подкравшихся ко мне.

— Бонилла! — кричу я, пока поливаю свинцом нескольких ублюдочных талибов.

Он отвечает стрельбой откуда-то впереди меня и убирает ещё несколько человек, которые преследуют меня, как проклятые плотоядные зомби. Я тащу задницу к моему лучшему другу и остальной части нашего подразделения, когда огонь взрывается в задней части моего бедра.

Блядь.

Меня подстрелили.

Ещё один обжигающий удар по правому плечу, и я падаю лицом вниз. Плоть на моей щеке разрывается, когда я качусь по земле.

Я сейчас умру.

Прямо здесь.

В девятнадцать грёбаных лет.

— Реннер!

Грохот выстрелов вокруг меня становится приглушённым и затихает. Я умираю. Это происходит. Блядь. Я не готов, чёрт возьми.

— Реннер!

— Реннер.

Звуки войны полностью исчезли, и единственное, что можно услышать, это гудение и писк машин рядом с моей больничной койкой. Болеутоляющее уже давно перестало действовать, и я вздрагиваю от осознания этого, моя рука слепо тянется к кнопке, чтобы вызвать медсестру для ещё одной дозы лекарства.

— Реннер.

Мне требуется мгновение, чтобы полностью сморгнуть оцепенение, и когда я это делаю, то обнаруживаю, что мой лучший друг Матео Бонилла смотрит на меня. Его чёрные брови озабоченно сдвинуты.

— Эй, — хриплю. Оглядывая стол рядом со мной, я ищу ледяную воду, которая поможет моему пересохшему горлу. Я помню, где нахожусь. Там же, где был последние две недели.

В аду.

На самом деле нет, но это действительно похоже на то, когда медсёстры возят меня на физиотерапию каждый день. Пуля полностью раздробила мою левую коленную чашечку, войдя сзади. Она срикошетила, разрывая связки и дробя кость, но то, что почти оборвало мою жизнь — это пуля пробившая мою заднюю большеберцовую артерию. И если бы не врач, находившийся в нескольких футах от меня, я бы истёк кровью прежде, чем кто-нибудь понял, что произошло.

К счастью, у меня был Матео.

Он оттащил меня в безопасное место и наложил жгут.

Мой лучший друг спас мне жизнь.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, его взгляд скользит по моему лицу.

Я знаю, что выгляжу дерьмово. Гравий разорвал часть моей левой щеки, лба и подбородка — это чудо, что мои веки остались невредимыми. Медсёстры проделывают огромную работу, отвлекая меня каждый раз, когда я упоминаю об этом. У меня ещё не хватило смелости посмотреть в зеркало.

— Бывало и лучше, — проворчал я и стиснул зубы, когда пульсирующая волна боли прокатилась по моей ноге. — Ты можешь позвать сюда чёртову медсестру?

Матео находит медсестру, и через двадцать минут я лечу высоко, чертовски счастливый. Обычно он уходит, как только меня затягивает, но сегодня друг задерживается. Я цепляюсь за реальность достаточно, чтобы, наконец, выдать слова, не ломаясь. Последнее, что мужчина хочет делать, это рыдать как чёртов ребёнок перед своим другом.

— Тэ, — бормочу я его прозвище. — Спасибо тебе.

Он посмеивается и качает головой.

— Пустяки.

Я пронзаю его жёстким взглядом.

— Это не пустяки. Ты — причина, по которой я всё ещё здесь, чувак. Я у тебя в большом долгу.

— Да, да, — произносит он с улыбкой на губах. — Когда тебе станет лучше, я попрошу тебя об услуге няни. Из-за старой леди у меня нет секса, пока у нас есть двухлетка, сидящая на корточках в нашей постели.

Я улыбаюсь, но у меня нет сил смеяться. Он безостановочно говорит о своём ребёнке. Однажды я встречусь с ней и позволю ему и его пуэрториканской богине-жене сделать ещё детей.

— Я могу посидеть с ребёнком одну ночь, — говорю я ему, — но сколько тебе нужно? Три минуты?

— Отвали, хромоножка, — шутит он.