Праведник

“Вера без дел мертва”. И.Христос.

“Страшно не упасть, а не подняться!”

Немецкая пословица.

Верхушки деревьев монотонно раскачивались под порывами ветра. Уходящие ввысь стволы казались мифическими исполинами, ведущими тайную, неторопливую беседу. Ветвями, как руками, они то приветливо обнимались, то сердито отталкивались друг от друга.

Лёжа на лесной поляне и восторженно глядя в небо, Иов, русоволосый мальчик лет девяти, испытывал ощущение полёта. Небесная бездна с плывущими белыми облаками, напоминающих порой живых существ, манила и притягивала. Деревья обрамляли сине-голубую высь и подчёркивали её бесконечную глубину. Густая трава и мягкий мох приятно ласкали открытые руки, босые ноги и усиливали чувство полёта. И только рядом стоящее лукошко, наполненное грибами, напоминало о земном.

– Иов! Ты где? Отзовись, ау! – послышался вдали женский голос, сопровождаемый гулким эхом.

Мальчик не отзывался и продолжал лежать, окунувшись в свои чувства и мысли: “Как велик и неповторим мир, созданный Творцом! Небо, деревья, трава, птицы… – всё устроено разумно и непросто, – думал он восхищёно. – И чтобы так было всегда, нужно не лениться и молиться Создателю Мира нашего. Благодарить за его мудрость и посланную благодать. Пусть не отвернётся лик его от моей мамы и отца, дедов и бабушек, и всех-всех, кого знаю и не знаю, даст им здоровье и… вечную жизнь!”

На мгновение он прервался, прикрыл глаза и, отогнав грусть, продолжил думать. – “Мир дан людям. А сколько здесь непонятного! Поступки и деяния взрослых не всегда объяснимы, как и то, что есть хорошее, а что – плохое?…”

– Иов! Ну, где же ты? – тревожно прозвучало уже близко, прервав, наконец, возвышенные думы.

Мальчик проворно поднялся, подхватил лукошко и звонко крикнул:

– Я здесь, мама!

– Ну, слава Богу, – вышла из ельника средних лет женщина, одетая по-деревенски просто, с повязанным на голове платком и в руках с плетёной корзиной, наполненной грибами и ягодами.

– Что так долго не отзывался?

– Понимаешь, мама, – заворожено заблестели синие глаза, – здесь удивительная поляна! Если на неё лечь и посмотреть ввысь, то появится ощущение полёта и божественных чувств: будто заговорил с самим Создателем!

– Ах, ты ж, мой праведник, – женщина нежно погладила сына, – выдумщик и мечтатель! Пойдём-ка домой – скоро обед, да и отец заждался.

– Ты зря мне не веришь, мама, – обиженно поджались губы.

– Верю, как же не верить… – грустно согласилась женщина и, взяв мальчика за руку, пошла с ним по еле заметной лесной тропе.

Казалось, лес не торопился отпускать своих гостей, а птичья перекличка, скрип стволов и шелест листьев – звучали в их честь, как музыка, вечная и неповторимая.

Подходил к концу двадцатый век…

Норышкины, потомки древнего дворянского рода, появились в затерянной в брянских лесах деревеньке после революции 17-го года.

Многие из их родственников и друзей уехали за границу – кто в Европу, кто в Америку – не приняв большевистскую власть и не увидев перспектив борьбы. Норышкины решили остаться…

– Негоже нам бросать свою землю в лихолетье! – говорил Иван Фёдорович – коренастый сорокалетний мужчина, с тонкими чертами лица, украшенными усами и короткой бородкой. Пенсне, открытый, широкий лоб и начинающая лысеть голова – подчёркивали в нём потомственного аристократа.

Семейный совет проходил в зале столичной квартиры, расположенной на втором этаже старинного дома. За круглым столом, накрытым тёмной скатертью, сидела вся семья: жена, Наталья Ильинична – строгая, красивая женщина, и трое аккуратно одетых, с грустными лицами детей: старший Александр, и младшие, Пётр и Аня.

Слушали главу семейства с напряжённым вниманием.

– Бог, похоже, наказал землю нашу: веру стали коверкать, заповеди Господни забывать, – строго говорил Иван Фёдорович. – Силой в битве с антихристом мы не в состоянии помочь, а вот молитвами, духовными устремлениями – наш долг и путь, как патриотов.

Переведя дыхание, продолжил:

– Есть на Брянщине деревенька, Петровка, бывшее имение моего деда. Имение когда-то процветало, но, проданное за долги, давно пришло в упадок, от былого ничего не осталось. Туда и поедем. Будем работать тяжко, и молиться за землю нашу. Это будет наш крест, наш вклад в будущее людей русских!

Наступила длительная пауза: каждый обдумывал сказанное. В семье не привыкли прекословить отцу, поэтому восприняли его предложение как должное. Первой, не скрывая озабоченности, отозвалась Наталья Ильинична:

– Я думаю, возьмём не только необходимое, но и наше семейное, ценное – то, что можно унести на руках.

– Конечно. Обязательно взять нашу семейную икону и библию.

– А книги можно? – робко спросил Пётр, ученик последнего класса гимназии.

– Сколько унесёшь.

– А учебники? Мне ведь ещё надо учиться! – старательно скрывала отчаяние Аня.