Правда о людях и сказки о роботах

Ариадна Громова

ПРАВДА, О ЛЮДЯХ И СКАЗКИ О РОБОТАХ

Имя Станислава Лема хорошо знакомо советским читателям. В нашей стране переведены и изданы многие его книги - повести "Астронавты", "Магелланово облако", "Соларис", "Непобедимый", "Возвращение со звезд", циклы рассказов - "Звездные дневники Ийона Тихого" и "Воспоминания Ийона Тихого", сборник рассказов "Вторжение с Альдебарана"; часто появляются переводы его произведений в наших журналах и газетах.

Творчество Лема, глубоко оригинальное, отмеченное неповторимой индивидуальностью, которая сразу выделяет этого автора даже на очень богатом и разнообразном фоне современной мировой фантастики, поразительно широко по тематическому и жанровому диапазону. С непривычки, наверное, трудно поверить, что один и тот же писатель может создавать философские трагедии типа "Соларис" или "Возвращения со звезд" и почти фарсовые по приемам, то уморительно-веселые, то едко-насмешливые рассказы о космическом Мюнхгаузене", о неустрашимом космопроходце Ийоне Тихом, неизменно оставаясь на самом высоком уровне, доступном современной фантастике (да впрочем, и вообще современной литературе). Но для вдумчивого читателя эта широта диапазона кажется естественной и необходимой: она вызвана сложностью и глубиной задач, которые ставит перед собой Станислав Лем.

В сборнике "Охота на Сэтавра", который предлагает читателям издательство "Мир", тоже представлены совершенно различные - на первый взгляд диаметрально противоположные - линии творчества Лема.

Большую часть сборника занимают рассказы о космическом пилоте Пирксе, составляющие цикл. Первые рассказы этого цикла написаны семь лет назад (они вошли в сборник "Вторжение с Альдебарана"), последний - "Охота на Сэтавра" - закончен в декабре 1964 года. Лем продолжает работать над образом этого героя.

Цикл рассказов о Пирксе - явление почти уникальное в мировой фантастике. Характеры, очерченные с реалистической разносторонностью и глубиной, в фантастике вообще редки; она разрабатывает по преимуществу проблемы, стоящие перед человечеством в целом, а это трудно совместить с детальной психологической разработкой образа отдельно взятого человека. Даже у Герберта Уэллса, в максимальной степени пользовавшегося в фантастике приемами реализма, не так уж много героев, о которых можно сказать, что у них есть индивидуальность (самый яркий из них - Гриффин, герой "Человека-невидимки").

А пилот Пиркс - не только характер, но и характер развивающийся. Мы знакомимся с неуклюжим толстощеким курсантом, детски мечтательным (он мечтает вперемежку то о великих подвигах, то о монете, на которую можно купить билет в кино, да еще и сдачи получить, то о "романтической" физиономии с орлиным взглядом и седыми висками). Мы видим потом, как этот неуклюжий и наивный мечтатель, когда доходит до дела, обнаруживает такие качества, которых подчас в решительный момент не хватает и людям более талантливым или более опытным. Пирке отлично выдерживает, несмотря на непредвиденные осложнения, пробный космический полет, который оказывается не под силу его блестящему коллеге Берету, будто рожденному для побед ("Испытание"). Он выходит победителем из нелепо трагических ситуаций, стоивших жизни его предшественникам ("Условный рефлекс", "Патруль"), и тем самым помогает уберечь от гибели остальных.

Спасают его два завидных качества - очень здоровая, надежно уравновешенная психика и непоколебимый здравый смысл. Поняв, что столкновение с Луной почти неизбежно, Пиркс не поддается панике, а, учитывая это "почти", делает все, что возможно, для спасения. Увидев на экране радара два скафандра и твердо зная, что на лунной станции, кроме него, находится лишь один человек, Пиркс перестает доверять показаниям приборов. Когда на телеэкране ракеты возникает светящаяся точка, нарушающая хорошо известные ему законы физики, он способен предположить, что сошел с ума, но не может поверить в чудо и поддаться суеверному страху, лишающему возможности рассуждать и обдумывать действия.

В "Терминусе" и в "Охоте на Сэтавра" мы видим его уже настоящим пилотом - опытным, энергичным, решительным, инициативным. В этих "зрелых" сценах образ Пиркса обогащается новыми чертами, приобретает большую глубину и сложность. Юношеские, наивные мечты о славе забыты, пришла повседневная, трудная и опасная работа, а с ней и зрелость. Надежность и устойчивость психики Пиркса по-прежнему помогают ему. Ведь призрачная и жуткая трагедия, с которой он сталкивается в "Терминусе", могла бы, по крайней мере временно, вывести из строя и очень сильного человека. Пирке и здесь устоял, хоть нелегко ему это далось. И принятое им решение - оберечь покой живых и тайну мертвых, закрыть доступ к давно совершившимся и необратимым событиям - продиктовано зрелым и трезвым разумом.