Практическое применение бытовой магии

Стриковская Анна Артуровна

Практическое применение бытовой магии

  ПРАКТИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ БЫТОВОЙ МАГИИ

  С Норского перевала в долину Дейшары спускался одинокий всадник на прекрасном каризском жеребце. Отдельного внимания был достоин, конечно конь, ибо путник по сравнению с этим великолепным животным был самым обычным. Вороной с лиловым отливом черной блестящей шкуры, длинным хвостом и заплетенной косичками роскошной гривой. Изящные копыта звонко цокали по утоптанной до каменного состояния дороги, черно-лиловые огромные глаза в тон шкуре взирали на окружающий пейзаж с нескрываемым недовольством и презрением. Еще бы, после изумрудной зелени Рамиры Дейшарское герцогство встречало путников мрачными безлюдными просторами, где среди серых камней росли серые, еще не проснувшиеся после зимы колючки, кое-где расцвеченные яркими огоньками первоцветов.

  Седок смотрел на окружающее не менее недовольно чем конь. То, что он видел, ему не нравилось. Если сравнивать с цветущей провинцией Рамирой, куда уже пришла весна, высоко расположенное Дейшарское плоскогорье пока еще спало и не радовало травой и яркими цветами. Они будут, но позже, через неделю-две, когда пройдут первые дожди. К этому времени он надеялся покинуть негостеприимные земли, а пока коню и всаднику пришлось любоваться мрачным холодным пейзажем.

  Одет мужчина был добротно, но просто. Белая рубашка, темно-серый жилет под горло и светло-серый теплый камзол без украшений. Штаны из той же материи что и жилет были заправлены в пропыленные высокие сапоги для верховой езды. К седлу был приторочен сверток, в котором угадывался серый же дорожный плащ. Так в империи одевались чиновники средней руки, посланные с поручением, или приказчики торговых домов, едущие домой с очередной ярмарки. Нападать на таких ради грабежа смысла никакого, деньги и те и другие держат в именных ассигновках, магически защищенных от подделок и кражи. Только приглядевшись можно было заметить, что ткань костюма и кожа сапог были самого высшего качества, а значит, путешественник был не совсем тем, кем казался.

  Внешность была несколько более примечательной, нежели одежда, хотя никто не назвал бы его красавцем. Мужчина среднего или чуть выше среднего роста и худощавого сложения не поражал красотой или выдающейся статью. Он был не мощным, скорее жилистым. В темных гладко зачесанных назад и скрученных кожаным ремешком в хвост волосах не было и намека на седину, но жесткая складка у рта ясно показывала, что перед вами не юнец желторотый. Породистое лицо наводило на мысль о хищной птице. Не об орле, скорее о ястребе. Что-то птичье было в остром крючковатом носе и во внимательном, цепком взгляде круглых серых глаз. Пожалуй, именно глаза были самым примечательным во внешности всадника. В них вокруг зрачка сияла золотая звезда, практически исчезавшая в минуты гнева и заполнявшая собой всю радужку в минуты наслаждения. Пристальный взгляд этих глаз забыть было невозможно, несмотря на то, что большинство тех, кто имел неосторожность в них заглянуть, с радостью бы выбросили этот эпизод из памяти. Не каждый способен был выдержать взгляд этого господина, мало кто решился бы играть с ним в гляделки. Большинство торопились опустить глаза, признавая поражение. Пожалуй, именно по этому холодному, властному, проницательному взгляду можно было догадаться, что перед вами не простой торговец, а человек, облеченный немалой властью. Тем удивительнее было то, что он путешествует в одиночестве.

  Путник выехал из последнего перед перевалом городка Рамиры рано утром и по закону уже должен был доехать до населенного пункта, чтобы пообедать и накормить коня. Но ни городка, ни деревни в пределах видимости не наблюдалось. Когда-то первый император Леританы, объединивший под своей властью семь королевств и пять герцогств, приказал, чтобы вдоль всех трактов поселения располагались на расстоянии, которое конь покрывает за полдня пути. В центре страны, надо сказать, они попадались куда чаще положенного. Ближе к окраинам становились все реже, но правило неукоснительно соблюдалось. Здесь же, в Дейшаре, всадник впервые встретился со столь наглым пренебрежением к одному из главных законов империи. Странно, Дейшара не из самых новых завоеваний, неужели до сих пор никто не проверил исполнение указа? Хорошо, что к седлу приторочена фляжка приличных размеров, от жажды умереть не даст.

  Когда солнце стало клониться к закату, он наконец увидел стены городка, и прибавил ходу. Утомленный жеребец не стал противиться, наоборот, предчувствуя близость стойла, наддал. В ворота всадник влетел в последнюю минуту перед их закрытием, бросил серебряную монету стражнику и потребовал, чтобы его немедленно проводили к лучшей ( а вернее, к единственной) гостинице.

  Богатство уважают даже, если не сказать «особенно», в Дейшаре, так что уже через четверть часа путник сидел в зале трактира, перед ним стоял сытный ужин и бутыль неплохого местного вина. Конь удостоился заботы и внимания конюха десятью минутами раньше.