Пожиратели гашиша

— Навалились, навалились, мужики.

— Э-ах…

— Пошла-пошла!

— Давай!

Мужики навалились, и плита, подпираемая ломами, медленно сдвинулась в сторону. Я наблюдал за работой, устроившись на брезентовом раскладном стуле, одновременно так регулируя направление фонаря, чтобы свет падал непосредственно на раскоп. Мужики копошились в яме, отбрасывая длинные двойные тени. У края площадки на корточках сидел охранник Женя, устанавливая фонарь в направлении раздвигаемой щели, второй охранник — Валера прогуливался неподалеку, держа наготове автомат. Бичи, которых мы набрали по дороге сюда, потрудились, в общем-то, неплохо, подгоняемые зуботычинами Жени и Валеры. Их осталось семеро, хотя еще вчера было восемь. Мужики работали за страх, довольствуясь трехразовой похлебкой и чаем, без которого на этой жаре все давно бы отбросили копыта. Мы проводили самостоятельные археологические исследования в районе Газли, и оставалось поражаться тонкому интуитивному нюху Петровича, безошибочно выбравшего в пустыне именно эту точку.

С Петровичем, вернее, с Афанасьевым Василием Петровичем, я познакомился на зоне Форносово. «Надругательство над могилой» — больше ничего мне пришить не смогли, несмотря на то что Ласточкин — мой следак — перерыл сексотских отчетов больше, чем я за свою жизнь могильников. Да и эту статью подняли только из-за моего подельника Леши Есикова, который раскололся до самой задницы, воспользовавшись шансом накропать явку с повинной. В результате мне, так и не признавшему свою вину, закатали на всю катушку — больше трех лет по 299-й статье не дают, — а подельничек отделался годом условно. Впрочем, не будь на свете обэхаэсэсника Ласточкина и дурака, с которым я пытался работать, мне вряд ли бы встретился Афанасьев, а если б и встретился на воле, то вероятность стать его компаньоном свелась бы практически к нулю. Статья у меня была достаточно экзотическая, и Петрович быстренько это дело просек. Ведь не будет же, в самом деле, человек с высшим образованием гадить на чьи-то могилы, если только он не фашист, забредший на еврейское кладбище, или какой-нибудь придурок. Но на фашиста я похож не был, а придурок отпал по причине наличия диплома выпускника исторического факультета Ленинградского государственного университета имени Жданова. Мы быстро нашли общий язык. Петровича, как и меня, запер ОБХСС, подведя под 88-ю статью о нарушении правил валютных операций. Мы были в одном отряде и быстро скентовались. Он тянул пятерик с 1989 года, так что освобождаться нам было примерно одинаково, с разницей в пару месяцев.

Петрович был профи. Кладоискательство — это ведь тоже профессия. Как и я, он был из Питера и точно так же окончил истфак. Кладоискательство — это, наверное, болезнь, такая же, как коллекционирование или золотодобыча. Или, скорее, страстное увлечение, перерастающее в образ жизни. Лазить по пыльным чердакам старых домов — это одно, это легкая разминка, культурный отдых в пределах родного города и недалеко от дома, где можно обсохнуть, поспать и попить горячего чаю. Совсем другое — кидать лопатой кубометры глинозема под проливным дождем в чаще новгородского леса, игнорируя палатку по той причине, что сейчас вот-вот откроется твердый пласт — то ли крыша могильника, то ли напольный настил древнего жилья. Это и увлечение, и болезнь, и работа. Это призвание. А Петрович был искатель от Бога.

С ним у меня дело пошло на лад. Помимо опыта, эрудиции и тонкого археологического чутья у Афанасьева был еще и организаторский талант. Когда я освободился и, как было уговорено, отзвонился по домашнему телефону его жене, Петрович уже съездил в древний город Москву и, не поладив с местными следопытами, готовился к длительной поездке в Узбекистан. Я только и успел купить себе квартиру (благо деньги водились — уж что-что, а спрятать заначку кладоискатель всегда сумеет) да обставить ее, как рог призывно протрубил. Пора в путь-дорогу. Петрович изыскал двух громил — Женю и Валеру, — с которыми познакомился, надо полагать, еще в «Крестах», и мы двинулись в солнечные края. В Бухаре набрали работников — бичей на вокзале водилось море, и все хотели кушать. Мы сколотили бригаду из десяти человек на постройку дома «ба-альшому начальнику, почти баю» и покатили по такыру, наняв КамАЗ и закупив на всю братию продуктов. Доллары даже в самых отдаленных уголках света способны творить чудеса. За полтинник нам кинули отвод от линии электропередач, червонец стал ежедневной таксой водителю, привозившему нам воду в бидонах, а три сотни успокоили председателя местного совхоза (самого натурального бая со своим феодальным хозяйством). Мы разбили палатки и приступили к раскопкам в точке, указанной безошибочной рукой Петровича.