Повесть о двух сестрах и о волшебной стране Мерце

События, описанные в этой книге, происходили очень давно. Прочитав ее, вы познакомитесь с двумя сестрами — Машей и Леной, которые в далеком детстве открыли удивительную волшебную страну Мерцу. Вместе с девочками вы совершите увлекательное путешествие в страну грез, где происходят интересные и невероятные приключения. Вы наверное полюбите двух маленьких мечтательниц и крепко будете дружить с ними.

В этой книжке я рассказываю о детстве двух девочек шести и восьми лет. Сейчас эти две девочки стали старушками, им шестьдесят восемь и семьдесят лет. Значит, события, о которых я рассказываю, произошли очень давно — больше шестидесяти лет назад. Совсем другою была тогда жизнь, и совсем иначе выглядела Москва.

В ту пору почти еще не существовало телефонов, совсем не было автомобилей, не говоря уже о самолетах. Освещение в домах было керосиновое, в комнатах стояли подсвечники для толстых стеариновых свечей. Вместо трамваев по Москве ходили «конки» — небольшие вагончики на паре лошадей; они заменяли нынешние трамваи и троллейбусы. Уже было проложено немало железных дорог, но кое-где все еще сохранилась езда на почтовых. Мне самой пришлось на них ездить, когда девочкой я однажды отправилась с отцом в гости к дедушке, в один небольшой городок на юге. Сейчас туда можно доехать поездом в несколько часов, а мы ехали несколько дней, на каждой почтовой станции меняя лошадей. И все было как описано в старых книгах — расписная дуга на кореннике, колокольчик под дугой, ямщик в бархатной шапке, обшитой мехом, и рвавшаяся в сторону под его песню резвая пристяжная — вторая лошадь, ходившая в пристяжке с коренной.

Удивительно вспоминать сейчас, как на глазах детей моего поколения одно за другим стали входить в жизнь чудеса науки и техники. Сперва под потолком загорелась первая электрическая лампочка, которую не нужно было зажигать спичкой. Потом проложили железные рельсы по улицам и стали ходить, позванивая, первые трамваи. На почте, в учреждениях, в немногих домах появились первые телефоны. В те дни дети часто брали трубку просто для забавы, для невиданного удовольствия — вдруг услышать знакомый голос кого-нибудь, живущего совсем в другой части города. Чудом каким-то показался первый автомобиль: он ехал сам собой, без лошади, и мальчишки бежали за ним сломя голову, подкидывая от восторга кверху шапки.

Мне посчастливилось вместе с подругами-одноклассницами, под предводительством нашей классной дамы, как тогда звали школьную воспитательницу, торжественно пойти на первое в Москве представление диковинного театра — синематографа, как тогда называли кино. Нам показали рассеянного математика, писавшего мелом свои вычисления на предметах, сперва казавшихся ему неподвижными, а потом вдруг убегавших от него: на стенке вагона, на ящике мороженщика, на спине зазевавшегося прохожего. Сейчас такую простую картину никто и смотреть бы не стал, а тогда зрители, увидев впервые, как двигаются на стене, словно живые, изображения людей и предметов, сидели, затаив дыхание и похолодев от восторга. Нам казалось, что наука дошла до таких чудес, дальше которых и представить себе ничего нельзя.

Но все эти чудеса были в то время собственностью богатых людей. Беднякам к ним почти не было доступа. Электричество освещало лишь комнаты городских домов, а вся деревенская Россия, миллионы крестьян, работавших с утра до вечера, сидели, как стемнеет, при зажженной лучинке, наструганной из сухого дерева и немилосердно чадившей; кто-нибудь в избе тотчас заменял ее новою, как только начинала она догорать. Или — при едва мерцавшей керосиновой коптилке… Света, света хотели миллионы людей, живших в беспросветной нужде, света в глухие вечера и ночи, света не только для того, чтобы видеть, но и для того, чтобы знать, — великого света знания…

Может быть, об этом не раз говорили между собою родители двух девочек. Может быть, старинные сказки, в которых всегда все доброе связано с солнцем и светом, а все злое — с черною ночью и тьмой, и тьма и свет неизменно борются между собою, — и навеяли этим девочкам такие мысли, но только они стали в них потихоньку играть. Вот про эту игру двух девочек и про то, что из нее вышло, я и рассказываю в моей книжке нынешним счастливым ребятам нашей могучей родины, где свет, как и все хорошее, создаваемое трудом и наукой, давно победил и принадлежит не отдельным людям, а всему нашему счастливому и свободному народу.

Мариэтта Шагинян

26 апреля 1958 года

Кратово