Повенчаные страстью

Колорадо, август 1882 года

Золотистая дымка лета придавала колдовскую красоту гладким бронзовым плечам обнаженного мужчины, купающегося в пруду. Словно зачарованная, Кэтлин наблюдала, как он медленно выходит из воды; у нее перехватило дыхание при виде великолепно сложенного тела, поблескивающего в лучах солнца.

Он был прекрасен, как, впрочем, и этот живописный уголок, куда Кэтлин приходила помечтать. Затененное величественными соснами, это уединенное местечко у подножий Скалистых гор было ее убежищем, ревностно охраняемым приютом, который Кэтлин ни с кем не хотела делить до появления Джейка Маккорда. Горный ручей, который питали тающие снега, падал с гранитных скал, образуя естественный пруд, достаточно глубокий и широкий для купания, хотя его холодную воду не многие смогли бы выдержать. Папоротники, мох и дикие цветы в изобилии росли здесь, наполняя чистый горный воздух опьяняющим, как у выдержанного вина, ароматом.

Кэтлин резко вдохнула этот сладкий воздух, когда мужчина, которого она любила, выбрался на каменный берег пруда и застыл, нагой и озаренный ярким светом. Струйки воды стекали по его блестящему загорелому телу, оставляя искрящиеся капли в темно-золотистых волосах, которыми были покрыты его грудь и живот.

Заметив, что Кэтлин наблюдает за ним, Джейк выпрямился и принял самоуверенную, почти надменную позу, сверкнув белозубой улыбкой.

— Ну что глазеешь на меня? Похоже, я тебе нравлюсь, Кэт?

Да, он ей действительно нравился. Ее пленяла красота его тела, бронзовые мускулистые очертания которого были так непохожи на ее собственные плавные изгибы. Джейк был рослым, гибким, как хлыст, узкобедрым, но широкоплечим. Каждый дюйм его тела дышал силой и выносливостью — результатом продолжительных поездок верхом.

— Даже если и нравишься, — дерзко отозвалась Кэтлин, — то об этом я тебе не скажу, иначе ты совсем задерешь нос.

В уголках зеленых глаз Джейка появились тонкие морщинки, которые каждый раз обезоруживали Кэтлин, а иногда приводили в ярость.

— От таких взглядов у меня поднимается не только нос.

Услышав столь прозрачный намек, Кэтлин невольно скользнула взглядом вниз по влажному торсу Джейка — туда, где его заросшая волосами грудь переходила в плоский живот и бедра. Ее внимание привлекла мужская плоть, доставляющая ни с чем не сравнимое наслаждение. Кэтлин почувствовала, как кровь приливает к ее щекам, хотя и знала: Джейк дразнит ее намеренно, чтобы еще раз полюбоваться ее румянцем. Он воспринимал свою наготу как нечто само собой разумеющееся — он, здоровый самец, для которого плотские наслаждения были естественны как дыхание. Он намеревался сделать их естественными и для Кэтлин, заставить ее сбросить бремя запретов, которые внушались девушкам с колыбели.

Впрочем, Кэтлин и без того была чужда чопорность. Ее, дочь некогда известной актрисы, дамы Гринбрайера часто называли озорницей и сорвиголовой. Она была вспыльчива и несдержанна. Но дерзкая откровенность Джейка казалась возмутительной даже ей.

Кэтлин не отличалась и робостью. Просто все происходящее было для нее в новинку. Она всего лишь в третий раз делила с Джейком наслаждение, а он посвящал ее в тайны любви.

Джейк был ее возлюбленным — хотя ему следовало бы стать ее врагом: на протяжении жизни нескольких поколений их семьи вели отчаянную борьбу за землю — владельцы бесчисленных коров против владельцев отар овец. Кэтлин понимала: каждый раз, приезжая сюда, она предает своего отца, однако не могла удержаться. Несмотря на кровопролитие и вражду между их семьями, она влюбилась в Джейка. Два лета подряд она обманывала отца, тайно встречаясь с ним в своем излюбленном убежище, пока, наконец, не отдалась страсти, достигшей своего апогея, — этот исход был предсказан Джейком еще много месяцев назад.

Когда Кэтлин сегодня приехала к пруду, Джейк уже нетерпеливо ждал ее. Едва дав ей спешиться, он сорвал с нее блузку и поднял нижнюю кофточку, обнажая ее груди и приникая к ним жадными губами. По требованию Джейка Кэтлин не надевала корсет, и это был смелый шаг даже для нее.

В эту минуту дерзкая улыбка блуждала на губах Джейка — он бросал Кэтлин вызов своей беззастенчивой самонадеянностью. А его глаза… Его поразительно яркие зеленые глаза имели оттенок сочных листьев папоротника, окружающих влюбленных. Сейчас они сияли, как живые изумруды, а их взгляд ласкал позолоченную солнцем кожу Кэтлин.

Ей нравилось, как Джейк смотрит на нее — словно на красавицу, какой она на самом деле не являлась. В восемнадцать лет Кэтлин не блистала женственными формами и не надеялась обрести их впредь. Из-за маленьких грудей и узких бедер фигурой она напоминала девочку-подростка, которую в брюках можно принять за мальчика. Но Джейку, похоже, это нравилось, и то, как он ласкал ее тело в минуты страсти, было тому свидетельством. Для него Кэтлин была самой прекрасной женщиной в мире.