Повелители страсти (Уроки наслаждения)

Лондон, 1875 год.

Сара Роуз Худ была влюблена в собственного мужа. Во всяком случае, почти не сомневалась в этом.

Джеймс производил впечатление человека любезного и симпатичного. Тактичного и умного. В течение тех двух месяцев, что они были женаты, он хорошо заботился о ней, обеспечив всем необходимым. Разумеется, и новыми нарядами. Поэтому она и любила его. Наверное.

И боялась. Правда, совсем немного.

— Вероятно, я сегодня буду поздно, — предупредил Джеймс, забирая перчатки со столика в гостиной.

Он принялся их натягивать и, улыбнувшись, добавил:

— Хановер хочет обсудить кое-какие положения нового законопроекта, а тебе ведь известно, насколько он въедлив.

Сара кивнула с таким видом, как будто ей действительно было это известно.

— Поэтому можешь меня не дожидаться. — Его бархатистый голос, казалось, проникал в самую душу.

Он наклонился к ней и, поцеловав в щеку, шепнул:

— Доброй ночи, Сара.

Тихонько вздохнув, она ответила:

— Доброй ночи.

И ласково улыбнулась ему. Как странно. Да-да, именно странно. Это было самое точное слово из всех тех, что пришли ей на ум, когда она подумала о своих ощущениях. Но жить в интимной близости с мужчиной тоже весьма странно. Как и то, что ее внезапно вырвали из жизни, в которой совсем не было места мужчинам. Да, ее выдали замуж совершенно неожиданно — со всеми вытекающими из этого последствиями.

И нельзя сказать, что она не хотела выходить замуж за Джеймса. Напротив, ей очень этого хотелось, но…

Услышав, как хлопнула входная дверь, Сара покачала головой и поднялась, чтобы позвонить насчет ужина. Она снова останется в одиночестве, как случалось всегда, когда Джеймс проводил вечера у себя в клубе. Сара и не возражала. Это Джеймс настаивал, чтобы она приглашала в дом подруг. Он заботился о ней, беспокоился о том, что ей, возможно, одиноко. А в такие вечера, как этот, она могла забыть обо всех своих тревогах и заполнить время занятиями по душе.

Ужин — подали отварную говядину и пудинг — прошел в тишине и покое. А остаток вечера Сара провела в уютной гостиной — устроившись в кресле, она попивала вино и читала новый роман, купленный накануне. Чтение было самым большим ее увлечением. И Джеймс позволял ей подолгу задерживаться в ее любимой книжной лавке. Еще один довод в пользу того, что она все-таки любила его.

Новая книжка оказалась выше всяких похвал. Вино, кстати, тоже. Когда Сара наконец оторвалась от приключений в далеких морях и леденящих душу штормов, до нее вдруг дошло, что уже перевалило за десять и давно пора отправляться в постель. Резко поднявшись на ноги, она почувствовала легкое головокружение.

— Ну вот… — пробормотала она, приложив ладонь ко лбу.

Один стаканчик вина явно оказался лишним. Возможно, два.

Постояв немного у кресла, она, чуть пошатываясь, пересекла комнату и направилась к лестнице. Слава Богу, Джеймс еще не приехал и не увидит, как она напилась. И слава Богу, у нее есть расторопная и опытная горничная. Ей вдруг захотелось обнять девушку, когда та, уже в спальне, высвободила ее из тесных объятий корсета. Сара сделала глубокий вздох и с улыбкой сказала:

— Вот спасибо, Мэри…

— К вашим услугам, миледи, — ответила горничная с сильным ирландским акцентом.

Сара сделала еще несколько глубоких вздохов. И с каждым вздохом ей становилось все лучше. Снова улыбнувшись, она взглянула на горничную и спросила:

— А где ты служила до нас, Мэри?

Девушка на секунду замерла. Потом продолжила снимать с хозяйки чулки. А Сара тут же пожалела о своем вопросе; она никогда не заговаривала с Мэри на личные темы. Очевидно, вино развязало ей язык.

— Я служила у миссис Альбертсон, миледи. Обслуживала ее и двух ее дочерей. Одной было шестнадцать, другой — восемнадцать.

— Надеюсь, у меня тебе полегче. Проще по крайней мере, верно?

— Да, миледи.

— С девушками в таком возрасте бывает трудно, — продолжала Сара.

Правда, ей самой-то всего двадцать.

Большинство ее подруг втайне мечтали о замужестве. О джентльмене из высшего общества, который наверняка сможет открыть девушке дорогу к шикарным светским приемам и столь же шикарным загородным вечеринкам. А вот Сара о таком не мечтала. Ей хотелось любви и тепла. Комфорта и взаимопонимания. Хотелось жить с человеком, который походил бы на ее отца.

Когда она познакомилась с Джеймсом — молодым адвокатом, незадолго до этого занявшим место в палате общин, — ее сердце на мгновение замерло, а потом вдруг заколотилось с такой силой, что даже стало интересно: услышит ли Джеймс этот стук? Он был высок и хорош собой. Пленительным контрастом к темным волосам были светло-зеленые глаза. И у него оказалась чудесная улыбка…

Сара приложила руку к сердцу, подскочившему в груди при воспоминании об их знакомстве.

— Что с вами, миледи?

Заморгав, Сара поняла, что перед ней стоит Мэри. В руках горничная держала сорочку из тонкого муслина.

— Ох, прости, — пробормотала Сара. — Все в порядке.