Потерянные души

1997-1998 годы

Как несправедлива судьба! Фил, самый правильный из друзей, примкнувших к движению только из-за Белова – лежит в коме. Саша разрушает собственную семью, подставляет под стволы Пчёлу. Космос убивает себя с помощью наркотиков. Их образ жизни постепенно вымывает из них все человеческое. Почему так происходит ? Первым это понял Фил: задолго до покушения он собирался уйти из криминала в кино. Саша считает своим долгом завершить съемки его последней картины. Вот только жизнь – это не фильм, её нельзя отмотать назад или переснять неудачные сцены. Впереди – тупик.

Что остается Белову? Кричать Богу: «Спасите наши души» ?

1997 год, Москва, Воробьевы горы

Солнце над Москвой только-только взошло. На Воробьевых горах дул резкий, пронизывающий ветер. Белый, Пчела и Космос в расстегнутых пальто стояли на своем старом месте — там, где семь лет назад давали друг другу клятву. Они молча смотрели на раскинувшийся перед ними город.

Очередной порыв ледяного ветра заставил Белова поежиться.

«Холодно как, — подумал он. — Зима еще толком не началась, а уже так холодно...»

Зима, действительно, только начиналась, и настоящие — жестокие и лютые — холода были еще впереди.

Хмель постепенно уходил, оставляя в душе ощущение тягостной, ноющей пустоты. Рядом, в шаге от него, стояли друзья, но Белову, тем не менее, было одиноко как никогда. И это одиночество было таким острым, таким по-сиротски всеохватным, что ему даже стало страшно. А ведь бок о бок с ним стояли Космос и Пчела — самые, наверное, близкие его люди!

Белов, исподлобья глядя прямо перед собой, снова поежился — на сей раз не от ветра, а от этого своего странного и крайне неприятного ощущения. Он не мог знать, что нечто подобное происходило в эту минуту и с его друзьями.

«Да что же это со мной?.. Они же братья мои! Братья...» — уговаривал себя Саша. На него вдруг накатило непреодолимое желание тотчас же снова испытать щемящее, по-детски счастливое чувство единения с друзьями.

Повернувшись к ним, Белов, как когда-то, протянул им руку с золотым «Радо», ее немедленно накрыла рука Пчелы с «Ролексом»... Они выжидающе взглянули на Космоса, но тот, подняв руку перед собой, показал им голое, без часов, запястье. Саша промолчал и только печально кивнул.

«Плохо... — Белову сжало виски тяжелое предчувствие. — Все плохо... Эх, Фил, Фил...»

Вдруг совсем рядом — метрах в десяти — остановилась видавшая виды иномарка. В ее салоне гремела лихая, оглушительная музыка. Из машины, передавая друг другу бутылки с пивом, выбрались четверо совсем юных пацанов. Беззаботно посмеиваясь, они по-хозяйски расположились на парапете и завели о чем-то оживленный разговор, изредка поглядывая на своих соседей.

Белов, Космос и Пчела повернулись к юнцам.

Когда-то и они были такими же — веселыми, легкомысленными и беспечными. И тогда их сковывала воедино крепкая как гранит дружба, которая, казалось, не ослабеет и не иссякнет никогда.

И что же теперь? Неужели у всего на свете есть свой конец, неужели нет на земле ничего вечного?

I

Весь день Белов провел в своем кабинете, возле то и дело трезвонившего телефона. О взрыве "Мерса" на набережной знали уже все поголовно, и все поголовно спешили выразить Белову соболезнования, справиться о состоянии Фила, а заодно и откреститься от своей причастности к этому во всех смыслах громкому покушению. Непрекращающиеся звонки жутко нервировали Белова, но он поднимал трубку снова и снова - в слабой надежде, что один из этих звонков будет от Кордона.

Шмидт и его люди искали продюсера с самого утра, но пока безрезультатно. Было очень похоже, что Кордон залег па дно. Если дело обстояло именно так, рассуждал Саша, то такое его поведение было довольно глупым, тем самым он выдавал себя с потрохами - на воре, как известно, и шапка горит. Но, судя по всему, в планы Кордона разборки с Беловым не входили никоим образом. Доказывать ему свою непричастность к покушению продюсер не собирался - сейчас его, надо полагать, заботило только одно - сохранность собственной шкуры.

С одной стороны это устраняло последние сомнения в том, что взрыв "Мерса" - его рук дело, но, с другой стороны, ушедшего в тину Кордона теперь предстояло искать - и, видимо, эти поиски могли затянуться на неопределенное время.

Одна только мысль о вероятности такого поворота событий выводила и без того раздраженного Белова из себя. Он, как никогда жаждал мести - мести немедленной и жестокой.

Здесь же, в кабинете, ждали результатов поиска и Пчела с Космосом. Космос не находил себе места - то заваливался на диван, то вскакивал и начинал стремительно расхаживать от стены к стене, то замирал в задумчивости у окна, сосредоточенно покусывая губы. Пчела наоборот - сидел неподвижно в кресле и, прихлебывая время от времени из плоской коньячной бутылки, смотрел перед собой пустым, остекленевшим взглядом. Похоже, ужас, пережитый им минувшим вечером, до конца его так и не отпустил.