Потерянный рай

Маленький самолет «Dash-8 300». Только небу известно, на скольких типах самолетов я летал, но на «Dash» никогда еще не приходилось. Пассажиров мало, поэтому салон небольшой машины кажется просторным. Место рядом со мной никто не занял. Немного нашлось желающих лететь из Фридрихсхавен в Берлин-Темпелхоф. Маленькую группу пассажиров провели от низкого здания аэровокзала к самолету прямо по полю, теперь это редко бывает. Мы заняли свои места, но самолет все не взлетал. Светило солнце, дул легкий ветерок. Командир сидел, покачиваясь в кресле, я прислушивался к переговорам второго пилота с диспетчерской. Те, кто часто летает, привыкли к беспечному виду летчиков.

Двигатели еще не запущены. Некоторые пассажиры читают, другие глядят в окошки, где, собственно, ничего не происходит. Мне не хочется читать, и я листаю журнал авиакомпании. Самореклама, краткие сведения о городах, куда они летают: Берн, Вена, Цюрих; перечень входящих в моду сувенирных изделий австралийских аборигенов, которые можно купить в их tax-free: картинки на камнях, куски древесной коры, расписанные яркими орнаментами. Потом — небольшая статья о Сан-Паулу: панорама города, небоскребы, дворцы богачей и, конечно, живописные кварталы бедняков: slums, favelas.[3] Крыши из гофрированного железа, стены из подобранных на свалке досок, люди, которым, похоже, нравится такая жизнь. Миллион раз видел все это и, рассматривая в очередной раз картинки, чувствуешь себя столетним стариком. Может, мне и правда сто лет? Чтобы узнать свой истинный возраст, надо в формулу, учитывающую магическое воздействие на жизнь путешествий и (не всегда приличных) дежавю, связанных с каждым из них, подставить прожитые годы — и готово. Обычно меня не волнуют подобные дурацкие вопросы, но принятые накануне в Линдау три рюмки Obstler[4] были явно лишними, в моем возрасте их, оказывается, достаточно, чтобы вывести человека из равновесия. Стюардесса нетерпеливо выглядывает из дверей, ожидая кого-то, наконец — прибывает последний пассажир, молодая дама, с какой всякий мечтает хотя бы в самолете оказаться в соседних креслах. Кажется, я поспешил объявить себя стариком. Но место рядом со мной остается свободным, ее сажают чуть впереди, слева, у окна. Так даже лучше, можно любоваться ею сколько угодно.

Длинноногая, в мужских брюках хаки, которые только добавляют ей женственности. Сильные руки, на которые я обратил внимание, когда она распаковывала книгу, завернутую в темно-красную бумагу, скрепленную скотчем. Скотч не отклеивался, и она нетерпеливо разорвала бумагу. Я украдкой продолжал наблюдать за ней. Подглядывать за незнакомцами, которые об этом даже не подозревают — одно из величайших удовольствий путешествия. Она раскрыла книгу так быстро, что я не успел прочесть заголовок.