Потерялась девочка

Зоя, и ее мама, и ее тетя Янина переехали в новую квартиру. Сначала впустили туда кошку — так велела их прежняя соседка. Она и кошку дала. И сказала: «Можете не возвращать». Но мама ответила: «Что вы, такая прекрасная кошка». Соседка не сдавалась: «Вы не смотрите, что у нее одно ухо откусано, это в драке, потому что она — кот. А вообще-то ей, то есть ему, цены нет!»

Как только открыли дверь новой квартиры, бесценный кот кинулся в кухню и спрятался под плиту. Там ему было неудобно, но он, как и его прежняя хозяйка, никогда не сдавался и громко кричал. Под этот крик внесли вещи, расставили их и стали вбивать гвозди и ввинчивать шурупы для занавесок, зеркала и картин. Это была тяжелая и шумная работа! Хорошо, что мама все умела.

Самую прекрасную картину она повесила в свою комнату. Картина эта и раньше висела у мамы, и тетя Янина, когда показывала ее кому-нибудь, говорила тихо и почтительно:

— Это картина Тадеуша.

На картине был зеленый куст. Он разросся, задичал и напирал на полуповаленный старый забор, испещренный темными дырочками-норками жуков-короедов. Вдоль забора чуть прикрытая рамой картины вилась тропинка.

Ее протоптали. Ее кто-то протоптал. Зое всегда хотелось побежать по ней, сесть возле нагретого солнышком забора, вдохнуть запах веток и травы. И еще глянуть, что там белеет за забором. Там было что-то белое, а что — не рассмотреть.

Из Зоиной комнаты донесся стук — это мама приколачивала гвоздиками Зоины рисунки к стене. Мама думала, что дочке будет приятно жить среди этих картинок. Но Зоя все бы их отдала за ту картину, что у мамы в комнате.

— Зоя! — крикнула мама. — Иди помоги мне.

Зоя пришла.

— Принеси со стола рисунки, я не дотянусь.

Зоя принесла.

— Мам, я бы их все отдала за твою картину! — сказала она.

Мама засмеялась, но она держала гвоздь во рту, и поэтому смех получился как-то на одну сторону:

— Фы-фы-фы…

Вынув изо рта гвоздик, мама улыбнулась:

— Еще бы! — Потом добавила: — Конечно, дядюшка Тадеуш нам очень дальний родственник, но он знаменитый и прекрасный художник. И вполне мог бы передать тебе свой дар.

— Мам, а что такое «дар»?

— Это талант.

Зоя не поняла и немного помолчала. Потом опять спросила:

— Мам, а что такое талант?

— Это дар, — не задумываясь, ответила мама.

— Как так? — не поняла Зоя.

— А вот так! То, что подарено природой. Понятно?

— И что бы тогда? — спросила Зоя.

— Когда?

— Если бы дядюшка передал?

— Ты бы хорошо рисовала.

Зое вдруг стало обидно. Значит, маме не нравится, как она рисует?

— Ты все назло говоришь! — крикнула она. — Дар — это талант, а талант — это дар?! Да? И сперва должен был дать дядюшка, а теперь природа?!

В это время мама как раз нацелилась стукнуть по гвоздю, но от Зоиного крика промахнулась и попала по пальцу и ужасно рассердилась:

— А тебе не все равно, кто тебе чего-нибудь не дал. Ну, например, конфету — я или тетя Янина? Конфетыто у тебя нет!

— А у тебя есть? — живо спросила Зоя, но мама усмехнулась, покачала головой и вышла из комнаты.

И тут только Зоя поняла: как-то так получилось, что ей никто ничего не дал. И очень загрустила. Она вынула из портфеля краски, альбом и книжку, в которой непонятными буквами было написано про дядюшку Тадеуша. Вообще-то Зоя умела читать, но этих букв не знала.

В книжке были еще и картинки — такие, какие рисовал сам дядюшка Тадеуш, только уменьшенные. Зое особенно нравились там двое ребятишек. У них были круглые рожицы с круглыми глазами и почти по самые глаза нахлобученные островерхие колпачки. Как будто это вовсе не мальчики, а грибы. У одного тускло-оранжевая шапочка, у другого — тускло-розовая.

Зоя в альбоме нарисовала точно таких ребятишек, только колпачки им раскрасила поярче. Получилось очень красиво, может, даже лучше, чем у художника, — так показалось Зое. Да, намного лучше! «Что же это такое талант? — думала Зоя, водя кисточкой по бумаге. — И почему дядюшка не оставил его мне? Забыл или пожалел?»

— Мам, а где теперь дядюшка Тадеуш? — крикнула через комнату Зоя, забыв, что обиделась.

Мама открыла дверь, остановилась на пороге:

— Тетя Яня зовет нас лить чай.

Она говорила так, будто не слышала Зоиного вопроса. Но она ведь слышала, отлично слышала!

— Нет, мам, правда, где дядюшка?

— Какая разница? — суховато ответила мама.

— Но он жив?

— Запомни, Зоя… — Мамин голос звучал строго и торжественно. — Запомни, пожалуйста: художник всегда живет в своих картинах. Понятно?

Вот оно что! Зоя так и ахнула:

— В каких? — шепотом спросила она.

— Во всех.

— И в твоей?

— Ну разумеется.

Мама ушла, не закрыв дверь. По дороге она снова вбила какой-то гвоздик — маме хотелось, чтобы поскорей все вещи стояли, лежали и висели на своих местах. Из кухни долетал теплый запах только что испеченного капустного пирога. А Зоя все сидела за столом и думала, думала…